Сходив в туалет, чтобы умыться, Иван Саныч был вынужден признать, что дело не в требовательности командования к внешнему виду. Лицо у него действительно было не ахти, какое-то расплывшееся и плоское, как у китайца, и красное, зрачки – как у кота в сумерках. А еще все стучит и стучит в висках…
Сорокин, переполошившись, тут же вызвал врача.
Приехала сама главврач, она, поскольку квартировала в больнице, нередко выезжала на вызовы, так получилось и теперь. Осмотрела, пощупала пульс, померила давление и, закрывая крышку тонометра, заметила:
– Низковато давление, Иван Саныч. Вы сегодня вообще обедали?
– Не получилось, – буркнул Остапчук, – носился как хорт за зайцем.
– Надеюсь, за достойной целью, – улыбнулась Маргарита Вильгельмовна и позвала:
– Николай Николаевич, подойдите к нам, пожалуйста.
Сорокин подчинился. Шор, приговаривая: «Рекомендации я вам сейчас выпишу», написала на бумажке: «Коньяк 50 гр. peros».
– Простите, а это… – начал было капитан, но главврач, поняв вопрос без слов, расшифровала:
– Через рот. Прямо сейчас примите, я подожду, чуть позже перемеряем.
Сорокин отправился за целебным составом, Маргарита, спросив позволения, позвонила в больницу, доложиться и предупредить, что пробудет тут еще минут сорок. Иван Саныч возлежал на диване, томно закатив глаза, а чуть позже, когда Николай Николаевич принес лекарство, еще и с маленьким кусочком лимона, уже и наслаждаясь жизнью. Видимо, по рассеянности Сорокин и себе изготовил дозу «лекарства», предложил и врачу. Она деликатно отказалась.
Посидели, ожидая, пока подействует, и Маргарита Вильгельмовна не без юмора предписала:
– На такие задания надо бы кого помоложе посылать. Или цели выбирать помедлительнее.
– Я специально выбирал самую неторопливую, – благодушно заверил Сорокин.
– Кого же это? – поддержала шутку Маргарита.
– Лебедеву Галину Ивановну.
Маргарита Вильгельмовна тут же перестала улыбаться и кисло заметила:
– Зря вы так. Весьма шустренькая дамочка.
«Ну вот и славно», – недостойно порадовался Николай Николаевич. Хотя почему «недостойно»? Он с самого начала знал, что Саныч с этой задачей справится лучше кого бы то ни было, вот – даже захворать сумел вовремя. И как бы между прочим спросил:
– А что, Маргарита Вильгельмовна, сомнительная она личность?
Он опасался, что главврач Шор начнет крутить и выгораживать, поддавшись корпоративному духу, но получилось иначе.
– Личность она не просто сомнительная, личность она вредоносная. Профессиональный уровень ниже, чем у последней медсестры, а самомнение – куда выше допустимого. Перитонит лечила ванной с ромашкой!
– Не понял, – помедлив, признался капитан.
– Я тоже не понимаю, – раздраженно призналась Шор, – кто такого коновала к детям допустил!
– Вы имеете в виду, что Лебедева упустила симптомы острого состояния…
– Именно это я и имею в виду, – оборвала главврач. – Хотя о чем я? Понятно, как она вообще это местечко с пайком себе выцыганила – гомеопатией.
– Она занимается гомеопатией?
– Знахарством, – с отвращением произнесла Маргарита, чуть не сплюнув, – видать, популярная шарлатанка. «Клиентуру» принимает в съемном флигеле у кого-то на даче, чтобы не светиться. Ну и ездят к ней… всякие, на «Победах». Тайком.
Тут Шор спохватилась, что пора давление перепроверять. Перепроверила, перемерила, сообщила, что удовлетворена, и распрощалась. Даже не заметив, что подняла настоящую бурю в стакане воды.
«Что ж, все в целом объяснимо, – рассуждал Николай Николаевич, – понятно, откуда взялась Лебедева, ясно, что медик она никакой и попала в распределитель по чьей-то протекции. Чьей именно – тайна великая, но люди большие, высокого ранга. Теперь вопрос следующий: зачем ей, с такими-то связями, это странное место?»
Пока очевидного ответа на этот вопрос не было – равно как и очевидного криминала, если уж честно говорить.
Как-то в одну из пятниц Колька выставил Ольге ультиматум:
– Детей обманывать нехорошо. Завтра едем.
Ольга, подняв глаза от книги, спросила:
– Каких детей и кто обманывает?
– Ты, – безапелляционно заявил Пожарский, очень ловко увернулся от брошенного в него ластика и продолжил:
– Наташка ждет.
Ольга прищурила хитрые глазки:
– Кого – меня?
– И булки. Но, видишь ли, Оля и без булок хороша, а с булками хороша вдвойне… Ну что тебе стоит? Поехали. Нас, между прочим, мама с папой ждали на юбилей, а ты никак не выберешься.
– Не утрируй, – скривилась Ольга, – сходи лучше в столовую и поной как следует. Там наверняка остались булочки.
Тетя Зина, кругленькая, краснощекая повариха, славилась умением из пары горстей муки, щепотки того-сего и изюма сооружать такие шедевры, что даже выпускники, лбы здоровые, приезжали со всех концов столицы, а иные и из страны (ну, конечно, когда прибывали в Москву с оказией). Кольке она выдала аж семь булок, наказав взамен всех перецеловать и переобнимать, что он охотно обещал.
