Конь его стал подниматься по крутому склону. Еще минуту, две, и он окажется наверху. Поручик резко натянул поводья, догнал штабс-капитана и, поравнявшись, почти в упор выстрелил в него.
Давид Цыган заметил, как притихли, предчувствуя опасность, его друзья.
— Ничего, хлопцы, скоро в Чернигове будем! — крикнул он весело. — А там у меня кума есть. Небось уже борща наварила и молочка приготовила!..
Не успел Давид закончить, как недалеко впереди поднялся столб огня и дыма.
— Тяжелыми бьют, — выдохнул Цибуля.
— Но плохо целят, — кивнул Давид, — так и в сам Чернигов не попадут.
Снаряды стали ложиться слева и справа. Устименко понял, что сквозь эту огненную стену им не проскочить.
— Стой! — подал он команду. — Выпрягайте лошадей! Отправляйте их с Васильком в ближайший лес.
Цибуля подхватил раненого Демида, осторожно, как мог, снял его с телеги. И в этот момент осколок попал Андрею в левое плечо. От неожиданности он согнулся, осел и, прижавшись к колесу, крикнул Васильку: «Выпрягай!»
На помощь мальчику поспешило несколько бойцов. Схватив у них поводья двух лошадей, он погнал остальных перед собой прямо через поле к лесу.
Демеевцы торопливо, но дружно стаскивали подводы на обочину, стремясь хотя бы частично защитить груз от снарядов. Но взрывы подступали все ближе.
— Мерзавцы! — чертыхнулся Андрей, зажимая пробитое плечо. — Бьют наверняка. Знают, собаки, что у нас ни одной пушки нет, нечем ответить.
— А если пулеметом, — посоветовал кто-то.
— Не получится: батарея за холмами. Только патроны зря потратим.
Командир приказал залечь, но все плотнее свистели и шипели вокруг горячие осколки. В конце концов, снаряд попал прямо в телегу, и из разбитого ящика потекло в кювет золотое сияние, радугой играя на солнце.
— Неужели не довезем, Трофим? — приподнялся на локтях Петр Суходол.
— Не знаю, надо быть готовым ко всему...
Вдруг командир почувствовал, как выше колена обожгло правую ногу. Он тихо вскрикнул и обхватил рану рукой.
— Придется теперь в пешем строю драться, — застонал Устименко. — Не поднять мне теперь ногу к стремени.
— Ничего, сейчас перевяжу, — вскочил Петр.
У Трофима Казимировича над правой бровью забилась жилка. Широкое лицо побледнело от потери крови.
— Отступать здесь нельзя ... Будем драться до последнего, — с трудом произнес он.
Чуть поодаль расположился Давид. Он отбросил от себя саблю, которая сейчас была ни к чему, и положил перед собой гранаты.
Впереди него лежал Василий Бойко — молодой еще парень. Он неожиданно вскрикнул и схватился за голову, когда снаряд разорвался в нескольких шагах от него.
— Пристрелялись, — сердито сказал Давид, — теперь дадут пару залпов — и от нас лишь мокрое место останется…
Внезапно все стихло. Понемногу все зашевелились и с недоверием стали оглядываться по сторонам.
— Что же то они? Нащупали цель и не уничтожили ее? — удивился Суходол.
— Значит, суждено мне с кумой встретиться. Глядишь, и впрямь еще борщом угостит, — снова пошутил Цыган.
— Погоди, сейчас деникинцы начнут угощать, — бросил Цибуля.
...Неожиданное затишье озадачило и командира деникинского эскадрона, который только что прибыл на выгон за Бобриком и еще не был готов к атаке. Теперь он растерянно смотрел в сторону батареи…
А там, в пороховом тумане, возле наблюдательного пункта гарцевал на коне Дзюба с погонами штабс-капитана.
— Господин подпоручик! — крикнул он командиру батареи. — Генерал Мокреев приказал немедленно прекратить огонь!
— Почему? — удивился тот. — Ведь приказ был стрелять до полного уничтожения колонны?
— Тогда точно не знали, что везут красные. Теперь же контрразведчики достоверно установили, что те подводы загружены ценностями. Золотом, сударь! А вы по нему снарядами… Сейчас в атаку пойдет кавалерийский полк полковника Соснова, и то богатство без лишнего шума и пыли — в наших руках.
— Что ж, начальству виднее, — недовольно буркнул артиллерист. — Только позвольте узнать, кто передал приказ генерала?
— Офицер связи штабс-капитан Рогов!
— Прекратить огонь! — приказал командир батареи.
Дзюба пришпорил коня и снова вернулся туда, где оставил мертвого Рогова. Пристегнув на прежнее место погоны штабс-капитана, он сорвал с верхней губы и выбросил клок черной шерсти, послуживший поручику усами. Не спеша, он снова выбрался на возвышенность.
«Чем же мне помочь отряду?» — мучился Дзюба. Оглянувшись, он увидел, как эскадрон, развернувшись веером, набирал разгон для атаки…
Демеевцы тоже заметили всадников и рассредоточились, занимая выгодные позиции: под холмиками, в ложбинках, за колесами телег.
Андрей Цибуля, взобравшись на подводу и сняв брезент с пулемета, почувствовал, как невыносимо болит раненое плечо.
— Стрелять сможешь? — спросил Устименко.
— А куда же я денусь? — морщась от боли, ответил Цибуля
Едва поднявшись на колени, обескровленный тяжелой раной, ухватился за оглоблю Демид.
— Ложись под телегу! — крикнул ему Андрей.
— Нет, я у тебя вторым номером буду. Слышишь, чтобы никого в помощь не брал, я буду... — и, уцепившись за передок, он подтянулся и перевалился на дно телеги.
