Офицер, который вел солдат, безуспешно попытался поднять их, затем схватил винтовку и, прицелившись, выстрелил в Андрея. Пуля прошла мимо. Быстро перезарядив, он прицелился еще раз: на сей раз выстрел был более удачным. На мгновение Андрей покачнулся и выпустил из рук гашетку пулемета, но только на мгновение. Когда деникинцы бросились вперед, длинная пулеметная очередь снова прижала белогвардейцев к земле.
Морщась от боли, из последних сил налегал на «максим» Цибуля. Он словно предчувствовал, что жить ему осталось всего несколько минут. Его тело, покрытое множеством ран, содрогалось от ярости и ненависти к тем, кто подползал, подбирался сейчас к нему, и он бил и бил по ним без передышки, словно торопился успеть разрядить во врага всю пулеметную ленту.
Но не успел. Отбросив винтовку, деникинский офицер вскочил на ноги и, выхватив из-за пояса гранату, метнул ее в сторону неугомонного пулемета. Взрыв раздался в метрах пяти от Андрея, который вдруг как-то медленно, словно с опаской, сполз под колеса, перевернулся на спину и замер посреди дороги…
Оглушенный взрывом, Василек выскочил из-под телеги и неожиданно столкнулся с деникинским офицером, который, воспользовавшись коротким замешательством защитников, беспрепятственно проник в их расположение. Сбитый с ног, хлопец кубарем покатился по дороге. Рухнул на землю и деникинец, но если Василек сразу же вскочил на ноги, то офицер этого сделать не успел: двумя выстрелами из нагана Трофим Казимирович успокоил его навсегда.
С разбегу вскочив на телегу, Устименко развернул пулемет в противоположную сторону и яростно закричал на бойцов, скопившихся меж подводами:
— А ну разойдись! Дайте сектор для обстрела!
В суматохе боя он успел заметить, как четверо белогвардейцев захватили последнюю от леса телегу и дружно принялись разбивать прикладами ящик с ценностями, который после вчерашнего артобстрела кое-как сумел собрать воедино Давид Цыган.
Из пробитых дыр посыпались золотые вещи. Такого счастья деникинцам еще не выпадало. Раньше, бывало, только новые сапоги или кожанки с убитых снимали. Еще удавалось награбить кое-что по домам. А тут — золото! Они спешно бросились рассовывать его по карманам, мешкам, голенищам сапог… Но — дзи-дзи-дзи! — засвистели пули, выпущенные Устименко, и загребущие руки беляков, скорчившись, застыли навсегда. С обочины тут же вскочили Давид Цыган и Петр Суходол, которые, кликнув подмогу, быстро оттащили трупы в кювет.
Василек следил за Цыганом и Суходолом, ожидая, что же они будут делать дальше, но оклик Устименко отвлек его:
— Сынок, лови чалого и скачи скорей к Козельцу. Там наши. Попроси у них помощи, а то самим нам отсюда не выбраться… Давай Василек! Ты для нас теперь последняя надежда!
Говоря это, Устименко преследовал еще одну цель – вывести Василька из белогвардейского окружения. Возможно, увидев мальчика, деникинцы воспримут его появление как случайность и не станут преследовать. А там, за вражеским кольцом, юный разведчик обязательно попадет к своим. Тут брало верх отцовское чувство: отвести от ребенка любой ценой смертельную опасность.
Василек же воспринял слова Устименко как боевой приказ. Ему вдруг перехватило горло, он хотел, было, прижаться на прощание к дяде Трофиму, но, увидев, что тот снова взялся за пулемет, сглотнул слезу и бросился в кювет, на дне которого сбились в кучу испуганные лошади.
Ловко накинув уздечку, Василек крепко схватил жесткую гриву чалого, выскочил на его спину и, прижав колени к теплым бокам, помчался прочь…
Вначале мальчик погнал прямо по тракту, в направлении движения обоза, но, въехав на склон древней казацкой могилы и оглядевшись, быстро понял, что здесь ему рассчитывать не на что.
Впереди суетились вражеские солдаты. Василек тут же развернул чалого, ударил ему пятками в бока и поскакал обратно. Не доехав метров двести до позиции отряда, он свернул налево, в кукурузное поле, примыкавшее к лесу, из которого на рассвете вышли демеевцы.
«Дотянуть бы только до чащи, — размышлял маленький всадник, — а там по тропке — только меня и видели». Окинуть напоследок взглядом островок из телег, Василек успел заметить, как Цыган и Суходол спешно натягивали на себя военную форму, вероятно, снятую с убитых деникинцев. «Опять Давид что-то задумал. Пусть ему повезет», — пожелал он на прощанье старшему товарищу и нырнул с конем в кукурузное поле…
К тому времени его уже заметили казаки конной заставы, перекрывавшие демеевцам пути отхода. Они сначала даже опешили, увидев неизвестного мальчика на коне, но переглянувшись, быстро поскакали наперерез беглецу.
Офицеры наблюдательного пункта Пальчевского, разместившегося недалеко от артиллерийского подразделения, тоже следили за мальчиком, неизвестно как оказавшимся в этом аду.
