Поручик Дзюба впился глазами в золотисто-соломенную голову парня, его фигуру, полосатую рубашку, которая явно была ему знакома. Уж не тот ли это юный помощник Чередниченко, которого несколько дней назад он провожал с донесением к Денисенко? Похоже, что он. Дзюба бросил взгляд на Пальчевского, который в этот момент убеждал прапорщика Бахметьева подождать с вводом в бой казаков. Пусть, мол, защитников золотого груза еще поутюжит пехота. Воспользовавшись этим, Дзюба вскочил на коня, стеганул его нагайкой и устремился за казаками, бросившимися в погоню за мальчишкой.
— Поручик, стойте! — крикнул ему прапорщик Паливода, но Дзюба даже не взглянул на него.
Двое из казаков, преследовавших Василька, быстро приближались к нему, еще один немного отстал, и поручик быстро обогнал его.
— Стой, малый! Стой! Штаны спущу! — кричал Васильку первый казак: их разделяло всего несколько метров, но мальчик лишь крепче приник к шее коня, который к тому времени уже достиг леса, влетел под нависшие ветви старой ели и зигзагами пошел меж деревьев в спасительную чащу. Преследовавший его белогвардеец не успел пригнуться. Большая еловая лапа, под которую ловко нырнул юный всадник, чувствительно хлестнула его, едва не выбив из седла. Казак яростно взвизгнул и одним движением рванул с плеча винтовку. Раздался выстрел. Щелкнул затвор, еще выстрел — все мимо. В третий раз ему прицелиться не удалось: подскочивший сзади поручик Дзюба выстрелил в спину усачу и тот рухнул на пожелтевшую листву. В это время появился второй казак. Лишь на какую-то долю секунды Дзюба опередил его и уклонился от острого лезвия шашки, которая, как молния, просвистела над головой поручика и, не встретив сопротивления, глубоко впилась в ствол молодой осины. Дзюба выпрямился, выбросил вперед руку с наганом — и второй казак распластался на земле у ног своего коня.
Вытерев со лба пот, поручик спрыгнул на землю, присыпал листвой убитых, затем, выломав ветку, отогнал вглубь леса их лошадей …
На обратном пути он встретил третьего казака и, остановившись, приказал ему:
— Возвращайся обратно. Там, — он махнул в сторону леса, — они вдвоем справятся. Давай назад, сейчас атака начнется.
Всадник послушно повернул коня.
Дзюба оказался прав. Прапорщик Бахметьев не выдержал и, не дождавшись команды Пальчевского, самовольно повел эскадрон на отряд Устименко. Обогнав медленно ползущие по полю танки, всадники развернулись веером и стали быстро приближаться к обозу…
— Подпускайте конницу ближе, отобьемся гранатами! — предупредил бойцов Устименко, а сам снова залег за щитком пулемета…
А в это время Давид Цыган, Петр Суходол и еще несколько демеевцев, переодетых в форму убитых белогвардейцев, ползли по кювету навстречу танкам. Выбрав момент, они незаметно пересекли тракт, перебрались на поле и залегли там, ожидая, когда танки приблизятся.
Первый из них они пропустили, ко второму же, как только он поравнялся с засадой, бросился Давид и, выхватив гранату, ловко метнул ее в толщу железной громады.
Раздался взрыв. Машина чихнула, скрежетнула высокими гусеницами и встала. В это время открылся люк, и в отверстии показалась голова в кожаном шлеме.
— В чем дело, приятель? — сердито крикнул водитель.
Но Давид быстро замахал руками, показывая куда-то за горизонт. Высунувшись из люка по пояс, водитель стал вглядываться вдаль, чего и ждали демеевцы. Одним махом они выхватили танкиста, и не успел тот опомниться, как уже лежал оглушенный ударом крепкого кулака. С пулеметчиком покончили внутри танка…
— Мартин, — обратился Давид к Шумило, бойцу с третьей подводы, — ты, кажется, был шофером. Попробуй завести эту черепаху, а я займусь пулеметом…
Мартин сел на место водителя, огляделся: все было даже проще, чем в автомобиле. Он нажал ногой на педаль, дал газу, рванул на себя рычаг, и машина, дернувшись, послушно загрохотала железными гусеницами.
Обогнав передний танк, они преградили ему дорогу. Тот остановился, но, то ли экипаж машины был более осмотрительным, то ли, что более вероятно, уже понял, что попал в опасность, из нее никто не выходил. Тогда Суходол влез на башню и попытался поддеть крышку люка штыком. Без толку. В сердцах ударив прикладом по броне, он закричал:
— Вылезай, сволочи! А то всех разнесу гранатой!
В ответ внутри что-то зашуршало, заскрежетало, снова завелся мотор, и машина медленно попятилась.
— Так нам их не взять, — воскликнул Суходол. — Подорвать надо! А ну, хлопцы!
Отбежав на несколько метров, он, Новиченко и Олекса Рузяк одновременно метнули под танк три гранаты. В результате гусеница обвисла и медленно раскатилась по земле. Танк накренился и застыл.
— Давай к нашим! — крикнул Шумило Суходол, а сам вместе с Новиченко и Олексой пополз к дороге, прячась за только что захваченный танк.
Мартин Шумило послушно пересек тракт, обошел обоз с правой стороны и, разогнав залегшую в ложбинах вражескую пехоту, прямиком двинулся на позиции деникинской артиллерии.
