Следующий раз полностью

И комиссия постановила: если последняя картина Рацкина действительно существует, если она окажется лучшим творением живописца и если Джонатан Гарднер возьмется провести экспертизу в кратчайшие сроки, то – только в этом случае! – Питер может проводить торги в июне. На прощание директор сделал ему официальное предостережение. Компания не потерпит ошибок в этом непростом предприятии. Питер брал на себя полную ответственность за результаты аукциона в присутствии коллег.

Клара так и не приехала в галерею. В середине дня она позвонила и извинилась. Джонатан и Фрэнк вешали четвертую картину и налаживали освещение, потом он занялся экспертизой. Пока работал фотограф, Джонатан сидел в кафе напротив. Выгребая из кармана пиджака мелочь, он нашел бумажную салфетку, которую дал ей в первый день знакомства, и с наслаждением вдохнул исходивший от нее мускусный запах. В гостиницу он возвращался пешком. Вечером к нему присоединился Питер. Каждый был погружен в собственные мысли. Питер устал и мучился от головной боли, они почти не разговаривали и в конце концов разошлись по номерам.

Джонатан оставил Анне сообщение на автоответчике и растянулся на кровати, чтобы перечитать сделанные за день записи.

Клара опустила жалюзи на витрине галереи в Сохо. День вышел на редкость утомительным. Наступил час, когда в большинстве театров заканчивались спектакли, и она изменила привычный маршрут, чтобы не стоять в пробках.

Джонатан включил телевизор, пощелкал пультом, встал и подошел к окну. По Парк-Лейн быстро неслись редкие автомобили, и он долго провожал взглядом их задние габаритные огни. Красный «купер» притормозил на перекрестке и удалился в сторону Ноттинг-Хилла.

Эта пятница в начале июня должна была стать одним из важнейших дней в его жизни. Джонатан встал очень рано – улица под окнами была пустынна. Он присел за стоявший в углу стол, сочинил письмо, чтобы перед уходом послать его Анне факсом.

Клара!

Я каждый вечер безуспешно пытался с тобой связаться. Если бы ты заново «озвучила» наш автоответчик, я бы слышал твой голос, звоня домой. Ты сейчас еще спишь. У нас встает солнце, и мне хочется, чтобы ты была здесь, особенно сегодня. Этим утром я, возможно, наконец увижу картину, которую столько лет надеялся увидеть. Не хочется проявлять излишний оптимизм, но за проведенные в Лондоне дни я сумел всерьез в это поверить. Неужели поиски, которые я вел почти двадцать лет, наконец завершатся?

Помню, как в студенческие годы читал и перечитывал ночами несколько книг, где утверждалось, что уникальное творение существует. Последняя картина Владимира потребует экспертизы. Я проведу ее наилучшим образом, и это станет концом долгого ожидания!

Я бы предпочел, чтобы мы не расставались во время приготовления к свадьбе, но, возможно, эти несколько дней пойдут нам обоим на пользу. Хочу вернуться в Бостон, встретиться с тобой и понять, что возникшее между нами напряжение наконец-то исчезло.

Думаю о тебе, надеюсь, у тебя все в порядке. Дай знать, как у тебя дела.

Джонатан

Он сложил листок, положил его в карман пиджака и решил насладиться теплым утром. Проходя мимо стойки портье, он отдал ему письмо и вышел из гостиницы. Парк на другой стороне улицы манил свежей зеленью деревьев и красотой клумб. Джонатан дошел до мостика над озером и залюбовался скользившими по тихим водам величественными пеликанами. Бредя по аллее, он вдруг подумал, что был бы рад жить в этом городе, который почему-то казался ему хорошо знакомым. Пора было отправляться в галерею. Он пришел туда пешком и сел в кафе ждать Клару. Перед синей дверью остановился «остин», Клара отключила сигнализацию и подняла железную решетку, впустив в помещение утренний свет. Потом она внезапно передумала, снова опустила решетку, развернулась и пошла через улицу.

Войдя в кафе, она взяла две чашки кофе и присоединилась к Джонатану.

– Капучино без сахара! – объявила она. – Осторожно, он горячий!

Джонатан был изумлен.