– Похоже на то, – согласилась Клара.
Питер наклонился и заглянул под кровать.
– Что вы ищете? – спросила Клара.
– Его мольберт, кисти, пузырьки с пигментами – хоть что-нибудь!
– В этой комнате ничего нет, словно кто-то хотел стереть все следы его пребывания здесь.
Питер залез на кровать и пошарил рукой по полкам.
– Кажется, что-то есть! – объявил он, спрыгнул и протянул Кларе черную тетрадку.
Она сдула с обложки пыль.
Снедаемый нетерпением, Питер вырвал у нее драгоценную находку.
– Дайте я открою!
– Осторожней!
– Я, между прочим, аукционист и умею обращаться со старьем.
Клара все-таки забрала у него тетрадку и осторожно перевернула первую страницу.
– Что там? Не томите! – взмолился Питер.
– Не знаю, похоже на дневник, но написано кириллицей.
– По-русски?
– Это одно и то же.
– Без вас знаю, – буркнул Питер.
– Подождите, здесь еще какие-то химические формулы…
– Вы уверены?! – Тон Питера выдавал меру его возбуждения.
– Представьте себе, да! – раздраженно ответила Клара.
Франсуа Эбрар дочитывал за рабочим столом доклад Сильви Леруа. После визита Джонатана ученые Лувра упорно пытались проникнуть в тайну красного пигмента.
– Вам удалось связаться с Гарднером? – спросил он.
– Нет, его звуковая почта забита, а на имейлы он не отвечает.
– Когда состоится аукцион? – спросил Эбрар.
– Двадцать первого, через четыре дня.
– Делайте что хотите, но найдите Гарднера и сообщите ему новости, иначе получится, что мы зря старались!
Сильви Леруа вернулась в мастерскую. Ей было к кому обратиться в поисках Джонатана Гарднера, но очень не хотелось этого делать. Она взяла сумочку, погасила свет и вышла. В коридоре ей встретились несколько коллег, но Сильви была так озабочена, что не ответила на их приветствия. Дойдя по поста охраны, она воспользовалась карточкой, и тяжелая дверь отъехала в сторону. Сильви поднялась по внешней лестнице. Небо алело вечерней зарей, в воздухе пахло летом. Она пересекла двор и опустилась на скамейку, чтобы насладиться окружающим пейзажем. Грани стеклянной пирамиды отражали заходящее солнце до аркады галереи Ришелье. По площади змеилась нескончаемая очередь. Работа в этом волшебном месте переполняла ее душу восторгом и гордостью.
Она вздохнула, пожала плечами и набрала номер на мобильном телефоне.
Дороти накрыла стол на террасе. Ужинали рано, на рассвете они возвращались в Лондон. Рабочие из компании перевозок должны были приехать в галерею и подготовить «Молодую женщину в красном платье» к долгому пути. Клара и Питер сядут в бронированный фургон, который поедет в аэропорт Хитроу под охраной. Все пять картин Владимира отправятся в багажном отсеке «Боинга-747» «Британских авиалиний» в Бостон. В аэропорту Логан их будет ждать другой бронированный фургон. Завтра в Лондоне Питер отсканирует рукописные страницы дневника Владимира и отправит их электронной почтой русскому коллеге, чтобы тот немедленно принялся за расшифровку…
Он налил Кларе кофе. Оба были погружены в свои мысли и почти не разговаривали.
– Вы говорили с ним сегодня? – нарушила молчание Клара.
– В Бостоне семь утра, Джонатан только что встал. Не волнуйтесь, сейчас позвоню.
На столике завибрировал мобильный телефон Питера.
– Вы верите в передачу мыслей? – весело спросил Питер. – Уверен, это он!
– Питер, это Сильви Леруа. Мы можем поговорить?
Питер извинился перед Кларой и отошел, чтобы выслушать отчет Сильви.
– Мы определили некоторые составные части пигмента. Основа – грушевая кошениль. Мы не сразу о ней подумали, потому что при всей своей красоте этот краситель очень нестоек. Мы так и не поняли, как ваш художник добился такого результата. Но базы данных не позволяют сомневаться. По нашему мнению, загадка картины кроется в примененном Рацкиным лаке. Он нам не знаком и наделен замечательными свойствами. Если хочешь знать мое мнение, лак играет роль фильтра, пленки – местами прозрачной, местами матовой. На рентгеновских снимках мы обнаружили легкие тени, но исправлениями они быть не могут, слишком тонкие, хотя в лаборатории на этот счет есть разногласия. А теперь держись: мы сделали два важных открытия. Рацкин использовал красный «андринопольский», формулу приводить не буду, она известна со Средневековья. Для получения яркого и стойкого тона смешивали жиры, мочу и кровь животных.
– Полагаешь, он зарезал собачку? – перебил ее Питер. – Если не возражаешь, на торгах я об этом упоминать не стану.
– И напрасно. Владимир не причинил вреда даже мухе. Думаю, он составил эту краску из подручных материалов. Результаты анализа ДНК исключают любые сомнения: в пигменте присутствует человеческая кровь.
Питер был ошеломлен, но сразу понял, что это дает возможность удостоверить подлинность картины: если художник воспользовался собственной кровью, достаточно будет сравнить анализы ДНК. Но радовался Питер недолго: тело Владимира давно обратилось в прах, и материал для сравнения отсутствует.
– А второе важное открытие? – поторопил он Сильви.
– Оно еще более странное: присутствие реальгара, бесполезного красителя, который Владимир никогда не стал бы использовать.
– Почему? – удивленно спросил Питер.