– Прекратите! – донёсся слабый голос пленного травника.
Мальчишка завыл. Непоколебимая Клара перестала хлестать его по щекам и начала трясти как грушу.
– Э, – рискнул вмешаться медикус, – вы бы, голубушка, всё-таки полегче.
– Вы довели его до припадка, – рявкнула решительная особа, – а мне теперь расхлёбывать. Сейчас водой оболью! Вода, понял?!
Мальчишка, как видно, понял. Вой стал тише. Вывернувшись из рук Клары, крикун шустро отполз в самый тёмный угол и съёжился там, уткнувшись лицом в колени.
Стало тихо. Медленно, по-прежнему держась за стену, из мрачного логова выбрался травник. Устремился к единственному свободному от ставней окну, ухватился за высокий подоконник, жадно глотая сочащийся из глубокой ниши воздух.
– Вот видите, – заметил медикус, – смерть для несчастного ребёнка будет только освобождением. Правда, подобные больные могут жить очень долго. Какая ужасная судьба!
– Я займусь им, – раздалось от окна.
– Вот как? – притворно изумился кавалер. – Отчего же такие перемены?
Травник обернулся. На изуродованном лице вспыхнула летучая мальчишеская улыбка. Мол, знаю секрет, но вам, взрослые, не скажу. Всё равно не поймёте.
«Ого! – подумал господин медикус, – бедные горничные и дворцовые прачки».
«Ого! – подумал кавалер, которому в этой улыбке почудилось скрытое ехидство. – А парень умнее, чем кажется. Сам догадался или рассказали?»
– Вы сказали ему? – процедил он, обращаясь к медикусу.
– Нет! – возмутился медикус. – Это не только государственная, это, прежде всего, врачебная тайна.
– И сколько человек знает эту тайну? – невинно поинтересовался травник.
– Только присутствующие здесь, – сурово сказал кавалер.
– Разумеется, при дворе известно, что мальчик болен. Но никто не знает, насколько, – вздохнул медикус.
– Погодите, погодите. Кажется, все ещё хуже, чем я думал. Не просто сынок какой-то придворной шишки, а… Кто он? Последний замученный до полусмерти принц из старой династии?
– О старой династии речь не идёт, но да. Принц, – жёстко сказал кавалер. – К несчастью, это наследник престола. – Помедлил и добавил со значением: – Единственный наследник. Его величество вдовец. Имеет дочь восемнадцати лет и сына. Этого сына. Сиделке очень хорошо платят, и она почти никогда не выходит отсюда. Господин медикус связан врачебной тайной. Моя преданность его величеству не вызывает сомнений.
– Поэтому меня в случае отказа просто убьют, – подвёл черту травник.
– Спокойствие в стране превыше всего, – скривился кавалер, которому не нравилось ощущать себя негодяем. – В настоящее время положение его величества очень шатко. Дворянство развращено войной и безначалием. Наследник стал бы символом надёжности королевской власти. Если кто-нибудь узнает о его состоянии, новая война неизбежна. Он должен поправиться в ближайшее время, иначе…
– Угу. Я же сказал, что займусь им. Но на своих условиях.
– Ты уверен, что можешь ставить условия? – возмутился кавалер.
– Ага. Ещё бы. Ты же только что всё так хорошо объяснил. Даже я, дурак деревенский, понял. Новая война и всё такое. А у господина кавалера новые неприятности. Смотри, погонят тебя в лютую зиму за живой водой. Кстати, такого ингредиента в природе не существует. Это я тебе как травник говорю.
Кавалер поёжился, вообразив зимнее путешествие за живой водой и жалкий конец в сугробах на безлюдной дороге, а травник продолжал как ни в чём не бывало.
– Итак, первое. Это помещение не только ребёнка, любого взрослого доведёт до могилы. Необходимы другие покои. Светлые, прилично обставленные, без решёток, ставен и прочей дряни. Непременно с выходом в дворцовый сад и видом на город и реку. Можно остаться в этой же башне. Но наверху. Отдайте её всю в распоряжение его высочества. Какой-никакой, а всё-таки принц. У входа поставьте часовых, чтоб посторонние не совались. Ну и это, чтоб я не сбежал.
Кавалер хмыкнул. Наглость травника не имела границ, но в целом план был разумным.
– Второе. Эту тётку немедленно вон.
Клара возмущённо выпрямилась.
– Но… – поднял брови медикус, – Клара прекрасно справляется. На самом деле она единственная, кто способен с ним справиться. Ребёнка приходится кормить насильно.
– Сам он не жрёт, что ни дай, – отрезала суровая сиделка, – уж я-то знаю. Три года при нём. Насильно не запихнёшь – голодный останется.
– О, – травник почтительно склонил голову, – с таким опытом, не сомневаюсь, вам будет нетрудно найти другое место. Кстати, у вас кашка подгорает.
С этими словами он перегнулся через каминную решётку и ловко снял с крюка повешенный над огнём котелок.
– Так давай, попробуй, накорми его, – полушёпотом рявкнула сиделка. – Начинай! А я посмотрю.
Травник задумчиво поболтал в жидкой каше ложкой, зачерпнул, подул, положил в рот.
