– Именно случайности! К сожалению, они не исключены.
– Конечно.
– Но эти правила предусматривают как раз подобные случайности?
– Вот именно.
– Может быть, вы будете так любезны и переведете мне это объявление?
– Почту за честь!
Человек, владевший английским языком, встал, прочел объявление и подробно перевел Сеиду Насролла правила употребления спасательных жилетов. В инструкции особо подчеркивалось, что, для того чтобы научиться правильно пользоваться этими жилетами, следует немного попрактиковаться, чтобы хорошо знать, как они надеваются.
Сеид Насролла выслушал все очень внимательно, потом вытер со лба пот и спросил:
– Ну а если корабль сгорит или утонет, что тогда делать? Ведь это вполне вероятно; например, я читал в прошлом году, что в Красном море сгорело французское судно. Помню также сообщение какой-то латинской газеты о том, что в Атлантическом океане затонуло громадное судно, а пассажиры до самого конца предавались веселью и наслаждениям.
– Латинская газета?
– Да, я называю французский язык латинским. Простите, если вопросы вашего покорного слуги покажутся вам утомительными. Это исключительно от врожденного любопытства, которым наградил меня Всевышний. Я всегда чувствую себя студентом и стараюсь из всего извлечь пользу, чтобы пополнить свои знания. Так вот, я хотел спросить, что бывает с человеком, который не умеет плавать, когда судно тонет?
– Как вы изволили видеть, по обеим сторонам парохода имеются большие лодки, в случае необходимости их сразу же спускают на воду и сажают туда сначала детей, потом женщин, а затем уж мужчин.
– Но ведь существуют страшные рыбы, которые могут опрокинуть эти лодки до того, как подоспеет помощь.
– Конечно, возможны всякие неожиданности. Например, если, не дай бог, воспламенится аппаратура беспроволочного телеграфа, а пароход окажется вдали от берега или запоздает спасательное судно, – люди в шлюпках могут погибнуть от голода. В жизни все может быть!
Сеид Насролла, покачав головой, глубокомысленно проговорил:
– Да, в жизни всякое случается! – потом добавил: – Вы изволили сказать, что по обеим сторонам судна имеются большие лодки?
– Да, разве вы не обратили внимания? Я покажу вам.
– Очень вам благодарен. Простите, а наше судно будет делать остановки в каких-нибудь портах?
– Так как это скорая линия, то корабль бросит якорь лишь в Бушире, Карачи и Бомбее. Сегодня ночью он сделает остановку на два часа в Бушире.
Сеид Насролла задумчиво произнес:
– Очень вам благодарен. Простите, что затруднил вас… – и умолк.
В каюте воцарилось тягостное молчание.
Вскоре гость попрощался и ушел. Сеид Насролла достал носовой платок и вытер пылающий лоб. Потом он встал и с большой осторожностью вышел на палубу. По обеим сторонам палубы он увидел две большие черные шлюпки с надписью «Оксфорд», которые до сих пор не замечал. Название корабля он прочел на спасательных кругах. Сеид Насролла несколько раз повторил: «Валеро, Валеро», – словно это название было ему хорошо знакомо. Ученый решил, что это, должно быть, какое-нибудь греческое или ассирийское божество. Сеид Насролла пристально глядел на морские волны, которые, рокоча и корчась в конвульсиях, с воплем бросались на корабль и, перемешавшись, откатывались назад.
Мутно-зеленое море стало черным. Сеид Насролла смотрел на волны, и ему казалось, что они наделены душой – эти скользкие, нервно извивающиеся от боли существа, существа, истерзанные напрасными муками, но всегда готовые в любую минуту поглотить сотни кораблей и пассажиров, невзирая на их интеллект и ученость! Его охватил страх перед слепыми силами природы. Он знал, что там, под этими массами воды, живут всевозможные хищные рыбы и животные, которые жаждут его крови. Разве он не слышал в Хорремшахре, что рыба-меч не раз утаскивала в воду детей и женщин, приходивших на берег моря стирать белье, и перегрызала их пополам?
Сеид Насролла чувствовал под ногами легкое покачивание судна. Слышалось гудение машин; насколько хватало глаз, всюду была вода. Откатившись назад, волны снова бросались на судно, а судно, разрезая воду, шло вперед, и за ним тянулась полоса пены. Над кораблем кружились две небольшие птички, неизвестно где свившие свои гнезда. Все это казалось необыкновенным и неправдоподобным.
Кто были те люди, которые ехали в нижней части судна? Однако никто из пассажиров не выказывал беспокойства. Но этого было недостаточно, чтобы умерить волнение Сеида Насролла, потому что между ним, украшением рода человеческого, и другими людьми была такая же разница, как между небом и землей!
Сеид Насролла был уверен, что не зря жителей Кашана считают трусами. Еще Геродот писал, что древние иранцы боялись моря и воды. А разве Хафиз не был уроженцем Шираза? Он тоже боялся моря. Сеид Насролла вспомнил, что читал в какой-то книге, как Акбар-шах пригласил Хафиза в Индию, но поэт испугался одного вида судна и моря и отказался от поездки. В связи с этим он написал:
