Сеид Насролла вдруг понял, что позволил чувствам покорить разум. Жизненный опыт подсказал ему, что лепешки и плов – у этих подхалимов, недавно появившихся на свет, устраивающих всевозможные сладенькие представленьица только для того, чтобы пустить людям пыль в глаза и, обманув народ, набить тем временем мошну деньгами. Ну а разве его самого не вынудили славословить «блистательную» эпоху ради так называемого воспитания мнений? Ведь он согласился и соглашался только ради того, чтобы блеснуть своим искусством произносить речи и доказать в конце концов слушателям, что хрен редьки не слаще. Он выбрал поистине «девственную» тему! Он сравнил родину-мать со смертельно больным, к которому привели Реза-хана (наподобие Жиль Блаза) с кровососными банками и клизмами и который наконец-то спас его! (Несмотря на свое удрученное состояние, Сеид Насролла усмехнулся.) Мог ли кто-нибудь, кроме него, произнести такую прекрасную по форме, наполненную столь глубоким смыслом речь? Ведь он сам вырастил всех этих ученых и литераторов и прекрасно их знает. Все эти посетившие Европу «прогрессисты» и консерваторы – одного поля ягода. Лишь названия у них разные. Если раньше отправлялись в Неджеф, чтобы приобрести титул высшего духовного лица – хаджат оль-ислам, то теперь ездят в Европу и, возвратившись оттуда с дипломом доктора, начинают морочить голову народу. А ведь все истинные желания новоиспеченных ученых очень ограниченны: насытить желудок и ублаготворить плоть! Все они мечтают о трехэтажном особняке, собственном автомобиле и командировке за границу. Хотя Сеид Насролла и не ездил в Европу, он общался со многими европейскими учеными, приезжавшими в Иран. Вот, например, простой лекарь. Он мечтает стать начальником какого-нибудь министерского управления, или депутатом меджлиса, или министром, в то время как покойный доктор Толузан все свое время проводил в чтении! Почему же он, Сеид Насролла, отстал от своих современников? Да потому, что он – человек науки! И тут Сеид Насролла вспомнил, как жадно ловили каждое его слово во время выступления и как потом его горячо поздравляли! Он даже удостоился особого внимания его величества! Однако… когда ему вторично предложили выступить с речью, он отказался, и, должно быть, из-за этого его послали в столь опасное путешествие! Сеид Насролла покачал головой и пробормотал: «Хочешь достать павлина, поезжай в Индию».
После завтрака Сеид Насролла вышел из ресторана. В коридоре он встретил иранца, владевшего английским языком, поздоровался с ним и пожаловался на жару. Затем сразу же спросил:
– Вы одни?
– Да.
– Если вы хотите отведать исфаганской халвы, прошу ко мне в каюту.
Сеид Насролла проводил своего нового знакомого в каюту, с трудом достал из чемодана коробку с халвой, поставил ее перед гостем и не спеша заговорил:
– Человеку, чтобы изучить языки и различные науки, не хватит и целой жизни. Как жаль, что наша быстротечная жизнь не дает нам возможности спокойно заниматься наукой. Малейшей перемены в жизни достаточно для того, чтобы мы столкнулись с новыми тайнами. И действительно, стоит повнимательнее присмотреться к самой незначительной вещи и попытаться ее исследовать, как мы найдем этому подтверждение… Например, возьмем сухой лист и посмотрим его под микроскопом. Перед нами откроется необыкновенный мир со своими законами. Любая соломинка, лежащая на улице, может стать темой многолетних философских споров, размышлений и постижений… Говорили ведь мудрецы: «Если проникнешь в сердцевину любого атома, увидишь в нем сверкающее солнце».
Современная наука убедительно доказывает, что те мельчайшие частицы, которые древние считали чем-то неделимым и непостижимым, составляют целые системы. Если же обратим взор на небо, то незыблемые законы вращения небесных тел повергнут нас в изумление и мы будем вынуждены с горечью воскликнуть: «Я знаю, что ничего не знаю!»
Вокруг нас все полно таинственного и неведомого. Я целиком присоединяюсь к мысли Гермеса Трисмегиста, который говорил: «Все, что находится в низшем мире, имеется и в высшем». Я хотел лишь сказать, что в огромном мире существует такое множество народов, рас и языков, что всей нашей жизни не хватит на то, чтобы постичь духовную жизнь этих народов и все тонкости их наречий. Но особенно я сожалею о том, что в свое время пренебрег изучением английского языка и теперь с трудом могу проникнуть в смысл и значение отдельных слов и предложений. Как жаль, что английский язык в корне отличается от латинских языков и я не могу в должной мере постичь значение английских слов. Например, вот это предупреждение, которое висит на стене (Сеид Насролла показал на инструкцию). Заглавие я понял, здесь как будто правила спасения утопающих пассажиров.
Иранец, жуя халву, с удивлением слушал философские рассуждения Сеида Насролла и, не понимая, к чему он клонит, утвердительно закивал:
– Конечно, конечно, вы правильно изволили заметить.
– Неужели нам действительно грозит катастрофа?
– Что вы, что вы! Почему? Ведь это лишь мера предосторожности. Но, конечно, случайности всегда возможны.
