Не дожидаясь его согласия, я вешаю трубку и тут же выключаю телефон. Не думаю, чтобы он мне поверил, и все же я почти уверена, что сейчас, когда его звонок будет переадресован на автоответчик, он даст распоряжение выяснить мое местоположение. Не знаю, сколько еще у меня есть времени, но это уже и неважно. Я только что одержала маленькую победу над ним, а если все сложится так, как я задумала, смогу выиграть и все дело.
– Добрый вечер, простите, что вот так вторгаюсь в вашу беседу, – говорю я, заставляя «Квадратное лицо» и «Потные ладошки» вопросительно вскинуть брови, «Пестрого попугая» остановиться на полуслове какой-то истории, «Грустные глазки» насупить брови, и только «Бездонная бочка» спокойно продолжает пить свое пиво. – Я бы очень хотела поговорить с вами, Кристофер Сайрус.
– О-о, – в один голос тянут «Квадратное лицо» и «Потные ладошки», а «Бездонная бочка», допив кружку пива, складывает губы трубочкой и дополняет их возглас свистом восхищения.
– Да у тебя фанаты, чувак! – говорит «Потные ладошки», похлопывая слегка растерявшегося Кристофера по спине.
– Автограф? Фотографию? Давайте уже с этим побыстрее покончим, – снисходительно предлагает Кристофер, поднимаясь со своего стула.
Он даже не пытается выглядеть смущенным или застенчивым. Ловким движением поправив свой пиджак, он вытягивает шею, блуждая взглядом по залу, очевидно, в поисках того, кто должен меня с ним сфотографировать.
Я же, оказавшись в шаге от него, неожиданно осознаю, что он гораздо выше, чем мне казалось, пока я наблюдала за ним, будучи у барной стойки.
– Вы меня не так поняли, я хочу именно поговорить, – отвечаю я, испытывая тягостную неловкость под их пристальными взглядами.
«Квадратное лицо» уже изрыла меня своими пытливыми глазами. Не замечая должной заинтересованности покидать друзей ради какой-то странной девицы, которую все почему-то приняли за фанатку, иду ва-банк и, понизив голос до шепота, который сможет услышать только он, добавляю:
– Это я отправила вам то анонимное письмо.
– Кто ты такая? – спрашивает меня Кристофер, когда мы отходим в сторону.
При упоминании письма он изменился в лице: нахмурил брови, свел челюсть. Это длилось не больше пары секунд, за которые он, видимо, успел прокрутить в голове какую-то мысль и принять решение.
Справившись с эмоциями, он коротко кивнул, согласившись уделить мне время.
– Хочешь еще чем-то поделиться?
Я придирчиво разглядываю его, продолжая ловить себя на мысли, не совершила ли я ошибку, обнаружив себя. Он высокий и худой, но при этом у него жилистая шея, широкие плечи и крупные, сильные кисти. Такими ручищами он легко бы мог задушить, оскопить и выбросить тело у мусорного бака… Ему порядка тридцати трех – тридцати пяти лет, а это значит, что он отлично вписывается в статистику, согласно которой возраст совершения первого убийства у мужчины составляет 27,5 лет.
– Тебя кто-то нанял из родственников убитых? Почему я? – продолжает сыпать вопросами Кристофер.
В его профиле на «Фейсбуке» я нашла немало фотографий из личного архива, по которым можно не только отследить его взросление, но и расписать географию его интересов. Так, к примеру, он много проработал военным журналистом и побывал в разных горячих точках, часто путешествует по стране и навещает тетю своей мамы, которая живет в Метари, штат Луизиана, что всего в двадцати минутах езды от того места, где было обнаружено тело Эми Милтон…
– Спасибо за наводку, но я и сам много чего нарыл… но если есть дополнительная информация, я слушаю. Хочешь свою порцию славы?
На безымянном пальце левой руки у него обручальное кольцо, но в интернете о его личной жизни ни слова. Но даже если он женат, и у него есть дети, разве это что-то меняет? «Бруклинского вампира»[7] от жутких бесчеловечных злодеяний не остановила ни жена, ни шестеро детей…
А скольких уже успел убить «Нью-Йоркский скопец»?
Похоже, он закончил свою мысль, потому как я чувствую на себе его испытывающий взгляд. Он ждет моего ответа.
– А с чего ты взяла, что мне нужно внимание? – спрашиваю я, продолжая бороться с сомнениями. Он подходит под мой профиль… он силен и физически развит… скрытен, умен и решителен – опасное сочетание. – Мне показалось, это ты ищешь славы, признания…
Он высокомерно задирает нос, поправляет пиджак, точно мы стоим не посередине душного темного бара, а за кулисами телевизионной студии, за минуту до его появления в свете софитов. Ему явно по душе мои слова, но что им движет – жажда славы журналиста или серийного убийцы? Сомнения сводят меня с ума.
– Чувак, ну ты скоро? – спрашивает «Бездонная бочка», и Кристофер, обернувшись назад, подает какой-то знак рукой.
Лицо здоровяка вытягивается, и он одобрительно кивает. Мне же остается только гадать, в чем именно состояла суть их невербального общения. Ощущение того, что я совершаю ошибку, становится навязчивым.
– Что еще тебе известно об этих убийствах? – спрашивает Кристофер, и я чувствую, как, взяв за локоть, он ведет меня мимо барной стойки в сторону кухни.
Заметив мое замешательство, он со снисходительной улыбкой поясняет:
