От этого воспоминания становится тошно. Я резко вскакиваю и, стараясь не смотреть по сторонам, бегу к первой попавшейся двери. Падаю на пол перед унитазом как раз в тот момент, когда из меня, словно обжигающая лава, извергается вонючая пенистая жидкость.
Сплевывая остатки, я с трудом поднимаюсь. В теле все еще чувствуется противная слабость, но вот голова стала заметно светлее и трезвее…
Напряженно смотрю по сторонам, но, сколько ни старайся, я убеждена, что вижу эту ванную комнату впервые. Белый кафель с мелкой серой мраморной крошкой, душевая за матовой стеклянной дверцей, белые полотенца, аккуратно сложенные в нише, туалетные принадлежности, разложенные на полочке зеркала. Все выглядит так, словно я провела эту ночь в отеле.
В отеле?!
Пытаюсь вспомнить, что произошло после того, как мы продолжили вечер с бутылкой виски, когда из комнаты доносится какой-то странный звук, похожий на пронзительный крик обезьяны.
Обезьяны?!
Быстро окидываю себя взглядом, и, убедившись, что на мне та же одежда, что и вчера, смотрю по сторонам в поисках предмета, который смогу использовать в качестве самообороны. Но здесь ничего нет. Только полотенца, зубные щетки и одноразовая бритва.
Из комнаты снова доносится этот дикий рев, и я, не мешкая, хватаю бритву и тут же вскрываю упаковку. Зажав ее в руке так, будто это нож, я аккуратно открываю дверь и выглядываю в тонкую щелку. Комната выглядит в точности так, как я ее запомнила, но только теперь в ней почему-то находится Кристофер Сайрус. Приглаживая свои растрепавшиеся волосы ладонями, он широко зевает, издавая тот самый странный рев, который я почему-то приняла за обезьяний крик.
«Мы так напились, что я пошла ночевать с ним в отель? Нет. Я не могла! – проносится в мыслях, и я оборачиваюсь назад, снова окидывая взглядом ванну, где скрываюсь. – Или могла?»
Открываю дверь шире, продолжая крепко сжимать ручку, на тот случай, если он попробует на меня напасть. В голове все еще крутится мысль, что по собственной воле я бы с ним в отель точно не пошла.
– О, проснулась, – ухмыляясь, приветствует меня Кристофер, резко оборачиваясь. Он одет в тот же брючный костюм и в ту же синюю клетчатую рубашку, что и вчера.
– Что ты здесь делаешь?
– То же, что и ты. Пытаюсь привести себя в порядок, хотя надо что-то купить из одежды, тут такая жара.
– Что значит тут такая жара?
Совершенно забыв о страхе, подхожу к окну, раздвигаю штору.
Кристофер не солгал, из окна в ярких солнечных лучах я вижу зеленые пальмы.
– Где это мы?
– В Новом Орлеане, конечно. А я говорил, ты совсем не умеешь пить…
– Новый Орлеан, – эхом повторяю я, и в памяти всплывает момент, как я проверяю наличие билетов на ближайший рейс «Нью-Йорк – Новый Орлеан».
– Ну что, займемся делом или так и проторчим в номере весь день?
Я резко оборачиваюсь, и голова тут же напоминает о себе, комната тревожно вращается перед глазами. Хватаюсь за ближайший стул, сохраняя хрупкое равновесие.
Вдох-выдох. В ушах гул от вороха мыслей и вопросов, которые я задаю сама себе.
Что случилось в баре? Почему я решила приехать сюда с ним? Какого черта мне понадобилось в Новом Орлеане?
На глаза попадается большая смятая кровать, и громче всех в голове теперь звучит только один вопрос: «Что было ночью?»
– Нет, даже не думай. Я, как истинный джентльмен, спал на диване, – вероятно, заметив мою растерянность, Кристофер приходит мне на помощь, после чего, подняв руки вверх, продолжает: – На мой счет можешь быть спокойна. И не надо угрожать мне этим смертоносном оружием.
Растерянно смотрю на руку, в которой все еще сжимаю синюю пластиковую бритву, в горле ощущается горечь рвотных масс.
Мы договорились с Кристофером встретиться в баре «Дринкери» через час, который он решил потратить на шопинг, а я на то, чтобы обзавестись собственным номером и наконец принять освежающий душ, не переживая о том, что за стенкой может находиться кто-то посторонний.
Однако стоит мне только выйти на улицу, и я понимаю, как наивна была в своих желаниях. Закатываю рукава черной рубашки до локтей, расстегиваю дополнительную пуговицу на груди. Дышать становится легче.
Я была здесь ровно месяц назад, а потому не могу сказать, что сильно соскучилась по городу или по местной атмосфере вечного праздника. В прошлый раз, по традиции, витрины магазинов и окна домов были украшены тыквами, разноцветной листвой, ростовыми скелетами и прочими атрибутами Хэллоуина.
Сегодня же город неистово готовится к встрече Рождества, а потому почти из каждой витрины на меня смотрят эльфы с заискивающими улыбками, пузатые Санты, готовые в любой момент разразиться своим фирменным «Хо-хо-хо». И хотя я плохо себе представлю этот праздник без снега и нарядной елки, видимо, это дело привычки и… консерватизма. Не скрывая своего недоумения, прохожу мимо одинокой пальмы, украшенной гирляндами и красными шарами.
Дичь, не иначе.
