Я собираюсь переходить дорогу, чтобы войти в бар, когда его двери распахиваются, и из него выходит высокий широкоплечий мужчина в пестрой красно-зеленой рубашке с коротким рукавом, длинных шортах цвета хаки с большими накладными карманами и кожаных сандалиях. Соломенная шляпа с широкими полями и солнцезащитные очки сделали его практически неузнаваемым, поэтому мне сложно понять, что именно выдало его.
– Здесь ловить нечего, – деловито заявляет он, подхватывая меня под локоть, ловко меняя траекторию моего движения.
Я резво уворачиваюсь, вырываясь из его рук.
– Но я хотела позавтракать.
– До вечера там полный тухляк, придется попытать удачу в другом месте, – самодовольно улыбаясь, парирует Кристофер, указывая мне путь.
По многообещающей фразе «в другом месте» я решила, будто мы идем в какое-то кафе, однако, вопреки моим ожиданиям, едва достигнув первого перекрестка, Кристофер останавливается. Оглядывается по сторонам, смотрит вверх, точно пытается разглядеть кого-то в окнах домов. Он буквально мечется из стороны в сторону, после чего неожиданно падает на землю так, что его жилистые ноги, до колен покрытые густыми темными волосами, оказываются на проезжей части.
Теперь настает мой черед метаться, оглядываясь по сторонам, чтобы он не стал жертвой случайного наезда автомобиля.
– Ты чего творишь? Это же дорога!
– Она самая! – радостно отзывается Кристофер, меняя позу. Теперь он уже не лежит на тротуаре, а сидит, при этом ноги его не выходят на проезжую часть. – Так нормально?
– Нормально для чего? – возмущаюсь я, вскидывая голову.
И тут я все понимаю. До этой минуты я будто замечала только его длинные ноги, но теперь я вижу всю картину целиком. Он сидит на тротуаре, руки и ноги раскиданы в разные стороны, а голова безвольно лежит на груди. В таком положении его удерживает только мусорный бак, что стоит за спиной.
Поднимаю голову и читаю название улиц: Бурбон и Биенвиль.
Я могла бы догадаться…
К тому моменту, как я успеваю справиться с эмоциями, Кристофер уже поднимается на ноги и отряхивает свои шорты. Почесывая затылок, он окидывает взглядом окна домов, после чего, пошатываясь на полусогнутых ногах, начинает вставать на пути прохожих, настойчиво заглядывая им в глаза.
Отлично понимаю, что он делает, и, не будь у меня сомнений на его счет, я, безусловно, отметила бы и его прирожденный актерский талант, и харизму, а также врожденные качества, присущие любому опытному криминалисту. Но в эту самую минуту я думаю только о том, что не каждый способен приручить свое чудовище, не каждый может видеть свет, так и оставаясь навсегда на стороне тьмы…
– …Он не случайно выбрал это место, – долетает до меня возбужденный голос Кристофера. – За счет широких балконов это место не просматривается со второго этажа, первый отдан под магазины…
– Это сейчас, но в 2014…
– В 2014 все было точно так же, – уверенно говорит он. – Ну а прохожие, ты сама видела. Сейчас день, но ни один из них даже не взглянул в мою сторону, пока я лежал и изображал труп. Они продолжали не замечать меня, даже когда я лез в их личное пространство. Для них это норма, здесь постоянно бывают и драки, и пьяные на улицах спят… это норма для этих мест.
– А ты хорошо знаешь эти места? – ровным голосом спрашиваю я, стараясь никак не выдать себя.
– Достаточно, чтобы понять: убийца знал, что делает!
К полудню Новый Орлеан, несмотря на зной, заметно оживился. Гулять во французском квартале – одно удовольствие, особенно в дневное время суток, когда ты можешь полностью отдаться любованию старой архитектурой и попыткам расслышать откуда-то издалека доносящиеся куплеты французских шансонье. В булочной на углу открывается дверь, и потрясающий запах свежей выпечки бьет прямо в нос. Но все это очарование неизбежно рушится под натиском неизвестности и растущего внутри чувства растерянности.
Я следую за Кристофером как за поводырем, не оставляя попытки вспомнить, как и почему я согласилась лететь в Новый Орлеан.
Я пришла к нему, чтобы рассказать про то, что могло объединять жертвы при жизни. И его это не удивило. Мы много говорили о том промежутке, который они провели здесь… каждая из них родила здесь ребенка… это не может быть пустым совпадением или может?
Главная улица сворачивает от французского квартала, и перед нами появляется красивое строгое здание, фасад которого выкрашен в лимонный цвет, а деревянные ставни на окнах – в темно-синий. Кованые балконные перила второго этажа добавляют ему какую-то легкость и изысканность.
И что, этого оказалось достаточным, чтобы я снова решила вернуться к расследованию? Я же обещала Кевину и самой себе! Я не в лучшей форме, идти в тот чертов бар и встречаться с Кристофером было ошибкой… Кстати, он все еще вызывает у меня сомнения… Скользкий тип…
– Дурной вкус, настоящий француз никогда бы не позволил себе такой китч, – между тем дает свою оценку увиденному Кристофер, и я читаю вывеску: «Отель «Брюм». Тот самый отель, где работала Эми Милтон.
