– Мерида, ты где? – кричит Кевин и тут же врывается в комнату. – Это что такое? У него есть ребенок?
– Думаю, уже нет, – отвечаю я, делая шаг в сторону выхода.
С появлением Кевина все в комнате как-то изменилось, точно, ворвавшись сюда, он уничтожил тот нежный мир, который так оберегал владелец дома.
– Поймали. Местные сейчас его везут в участок.
Коротко киваю, но продолжаю молчать. В отличие от Кевина, я не испытываю чувства торжества или какой-то победы. И это странно.
– Но вот федералы и этот твой Рори Блэкман будут здесь в течении получаса. Я не смогу отвезти тебя домой, поэтому надо подумать, что мы будем говорить. Если хочешь, можем сказать правду. Это полностью твоя заслуга, и я очень хочу, чтобы все об этом узнали.
– А есть другой вариант?
– Честно говоря, его нет. Мне только что звонил Мортимер, за мое самоуправство он пригрозил вышвырнуть меня из участка.
– Но он же этого не сделает, да? – спрашиваю я, виновато заглядывая в глаза Кевина.
Мне уже доводилось приезжать на задержание или же на место преступления в составе группы ФБР. И сейчас, сидя на переднем сиденье «мустанга», я откидываюсь на спинку своего кресла и, глядя в зеркало заднего вида, спокойно наблюдаю за происходящим, будто сама являюсь частью этой группы людей. С их появлением тихая и уютная улица вдруг ожила и озарилась таким светом, что соседям близлежащих домов потребуется плотно затянуть шторы, чтобы хоть как-то спастись от этих ярких красных огней, назойливо бьющих в окна.
Я насчитала пять мини-фургонов и еще около трех легковых машин, столпившихся у входа в серую секцию пестрого кондо. Если не подвело зрение, среди прочих сотрудников ФБР мне удалось разглядеть Рори Блэкмана. Одетый в черное пальто, он размашистой походкой прошел внутрь дома и вот уже несколько минут как не выходил и, что самое главное, не требовал скорого знакомства с истинной виновницей этих событий. Если бы у меня был выбор, я бы предпочла отсидеться в тени. Амбициозной отличницы и любимицы профессора Лимермана, уверенной в своей исключительности и природном чутье, уже больше нет. Зато есть неуверенная, сопереживающая и растерянная молодая женщина, которая привыкла подвергать сомнению каждый свой шаг и каждое решение.
Пять лет назад, работая над своим первым делом, я ошиблась и, сколько бы раз доктор Крамер не пыталась оправдать этот проступок отягчающими обстоятельствами, жизнь Одри Зейн уже не вернуть. Это был жестокий урок, который преподала мне жизнь. И я сделала выводы.
– Ты не замерзла? – спрашивает меня Кевин, неожиданно садясь за руль. Я качаю головой, не понимая, что происходит. – Я все уладил, мы можем ехать.
– Прости, я не хотела, чтобы так все вышло.
– Все нормально. Так даже лучше. Завтра все это закончится, и мы отметим это походом в ресторан. Ты обещала! – подмигивая, говорит он, выруливая на дорогу. – А пока я отвезу тебя домой.
– Ты не рассказал им про меня? – с надеждой в голосе спрашиваю я.
– Нет, я сказал так, как мы и договаривались. Блэкман хочет лично встретиться и поговорить с тобой. Так что завтра милости просим к нам в участок. Только прошу тебя, никакой самодеятельности.
– Не волнуйся, все будет в лучшем виде. Я умею быть убедительной, тебя не в чем будет обвинять.
Тонко улыбаюсь, провожая взглядом вспыхивающие огни полицейской иллюминации.
Закрыв кабинет для спиритических сеансов на обеденный перерыв, я, как и было договорено, приезжаю в полицейский участок. Мне уже доводилось выходить в город в образе жрицы мира мертвых Джены: в цветастой многослойной юбке, с косынкой на голове, с красной помадой на губах и черно-зелеными тенями на глазах, с огромными перстнями на каждом пальце и цепями, плотно закрывающими тот фрагмент декольте, который остался не покрыт тканью. Я привыкла ловить на себе самые разные взгляды, от любопытства до удивления, но в Девятом полицейском участке Нью-Йорка меня встречают, не скрывая своего отвращения. Парень, что стоял у входа, провожая меня взглядом, громко сплюнул себе под ноги; охранник, что обычно приветливо здоровался со мной, когда я приходила к Кевину, сегодня сделал вид, будто вовсе не узнал. Мужчины, что стояли в коридоре и шумно что-то обсуждали, замолкли, едва один из них увидел меня и подал остальным знак глазами. Я же, не оборачиваясь, продолжаю свой путь по коридору, пока мне на встречу с обеспокоенным лицом не выходит Кевин.
– Мерида, что-то случилось?
– В смысле? Мы же договорились встретиться.
– Да, но ты в таком виде.
– Не хочу никого вводить в заблуждение, – отвечаю я, замечая, как из дальнего кабинета в нашу сторону идет верзила со шрамом над правым глазом. По мере приближения ухмылка на его лице становится все более ехидной и идиотской. И прежде чем он поравняется с нами, я успеваю сказать Кевину: – Не реагируй.
– О, ну наконец-то, – щелкая языком, приветствует меня Мигель, и я тут же ощущаю противный запах жареного масла и какого-то кислого соуса, следы которого все еще можно разглядеть в уголках его рта. – Правильно, незачем притворяться нормальной бабой, когда ты чучело огородное.
