– Пасть закрой, – выдавливает Кевин, и я вижу, как напрягаются его мускулы.
– А ты бы не тявкал тут, а то снова посадят на скамейку запасных, так и до патрульного докатиться недолго, – ухмыляется Мигель, наслаждаясь своим превосходством. – Я все никак в толк не возьму, у нас на районе своих бросали ради горячих телок, но чтобы увиваться за пугалом… Это днище, чувак…
Кевин замахивается кулаком, и я тут же встаю между ними. Еще одной драки я не допущу.
– Рада, что повеселила тебя, – говорю я верзиле. – А теперь уже иди отсюда.
– Днище-е-е, – злорадно улыбаясь, говорит Мигель, показывая какой-то странный жест рукой и с противно высунутым языком, значение которого остается загадкой для меня, но, вероятно, хорошо знакомо Кевину. Я чувствую, как деревенеют его мышцы под моими ладонями, как учащается пульс в груди.
В этот момент дверь кабинета открывается, и на пороге появляется седовласый высокий худощавый мужчина. Смерив нас оценивающим взглядом, он протягивает мне руку в знак приветствия.
– Полагаю, вы и есть та самая Дженифер Рид, – говорит он хриплым низким голосом.
Я коротко киваю, и он продолжает:
– Приятно познакомиться, я спецагент ФБР Рори Блэкман.
Я предполагала, что Кевин будет присутствовать при нашем разговоре, однако в кабинет Блэкман пригласил только меня. В комнате довольно тесно из-за стеллажей с папками, расставленных вдоль каждой стены, и даже единственный источник света – окно под потолком – поджато стеллажом под самый край. А лампа с зеленым металлическим абажуром, что стоит на письменном столе, светит хуже ритуальных свечей. Однако света вполне достаточно, чтобы рассмотреть пробковую доску с фотографиями фигурантов расследуемого дела. Сейчас на ней только два кандидата: Ривер и доктор Дэвис.
– Здесь мрачновато, – поясняет Блэкман, усаживаясь за стол. – Но зато тихо, и никто в спину не дышит.
При этих его словах я почему-то оборачиваюсь назад и смотрю на плотно закрытую дверь. Тонкая полоска света явственно дает понять, что Кевин меня не ждет. Снова ровно сажусь на стуле и, встретившись с колючим взглядом Блэкмана, тонко улыбаюсь, не зная, с чего начать. Точно маленькая девочка, которой повезло воочию увидеть своего супергероя, я испытываю трепет и восхищение, еще немного, и, может быть, даже осмелюсь попросить автограф.
– Детектив Дорр мне рассказал о вашем частном расследовании, но я бы хотел услышать все из первых уст, если вы не возражаете.
– Да, все так и было, – невпопад отвечаю я, но Блэкман меня не перебивает, а молча слушает, и я продолжаю: – Попросила Кевина проехать со мной по этому адресу, сказав, что это может иметь отношение к моему личному делу, то есть он не думал, что я все еще занимаюсь расследованием убийства Линды Саммерс и других женщин.
– Как давно вы поняли, что это не единичное убийство?
– Да наверное, сразу, как только увидела репортаж с места убийства… – задумчиво тяну я, вращая массивный перстень с красным камнем на указательном пальце. – Хотя нет, это случилось позже. Когда я узнала о некросадизме, о том, что женщине посмертно отрезали все половые признаки. В этом акте отчетливо читался символизм, которого обычно не бывает в убийствах на почве страсти, ненависти…
– Допустим, и этой особенности оказалось достаточно для того, чтобы вы объединили в одну серию сразу несколько эпизодов. Я так понимаю, когда детектив Дорр запрашивал дела из архивов разных штатов, он действовал по вашей указке, так?
– По моей указке?.. Ну, я бы это так не назвала… Кевин отличный детектив, и он никогда не пошел бы у меня на поводу, если бы сам не допускал такой возможности.
– Допустим. Я правильно понимаю, что вы и есть та клиентка, которой Ривер делал татуировку в момент, когда к нему в салон ворвался детектив Дорр и его напарник сержант Камадро?
Блэкман смотрит на меня в упор, и от этого его взгляда становится не по себе. Когда Кевин говорил мне о том, что он никому не доверяет, я наделила его слова несколько иным смыслом. Не доверяет не значит – подозревает, не значит – расчищает дорогу… То благоговение и восхищение, которые я испытывала в его присутствии еще в начале нашей беседы, бесследно исчезли, оставив после себя странную настороженность и даже тревогу. Это уже второй прямой вопрос, в котором главным фигурантом выступает не убийца, а Кевин.
– Для чего вы меня позвали? Чтобы я помогла вам написать рапорт на детектива Дорра? – спрашиваю я, глядя ему в глаза и опуская руки на стол.
– Считаете, я должен это сделать?
– Я привыкла считать вас одним из самых крутых криминальных психологов. Профайлером, которому удалось поймать таких ублюдков, как Джозефа Гудо – «Алфавитного душителя», Брюса Лонга – «Мясника из Техаса»…
– Энтони Мейсона – «Лесника из Мэна», – подхватывает Блэкман, продолжая буравить меня холодным взглядом. – А вы, я так полагаю, решили начать свой список с «Нью-Йоркского скопца»?
