Я представилась журналисткой «Нью-Йорк пост», работающей над статьей о докторе Дэвисе и его попытке произвести переворот в науке, а потому их не смутил ни мой интерес к исследованию, в котором они принимали участие, ни мои вопросы относительно того, как и почему они согласились на участие в нем. И они в два голоса подтвердили версию, услышанную мной от самого Уинтера Дэвиса во время допроса: все девушки, принимавшие участие в исследовании, собирались делать аборт, и только денежное вознаграждение в 300–400 долларов в месяц заставило их пересмотреть свое решение.
Проводив за дверь Грету Фишер, я закрываюсь в студии на обеденный перерыв, который состоит из обычного шоколадного батончика и холодной газировки. Отдергиваю штору и аккуратно вношу на доску свежую информацию.
Кэти Велтс – моя единственная надежда.
– Если и ты окажешься жива, то я снова в тупике, – говорю я, набирая на телефоне нужный мне номер.
– Слушаю, – выдыхает в трубку женский голос после третьего гудка.
– Добрый день, могу я услышать Кэти Велтс?
– Опоздали! Моя мама уже десять лет как умерла.
– Простите, я не представилась. Меня зовут Джен…
– Да хоть папа римский, мне-то какая разница? Упражняйтесь в своих схемах с кем-то еще! – слышу я, после чего наступает тишина.
Девушка бросила трубку.
У Кэти Велтс было две дочери – старшая Холли и младшая Карла, родившаяся в 1984 году.
«Интересно, с кем из них я сейчас говорила?» – проносится в мыслях, когда я нажимаю кнопку повтора.
И пока в трубке у меня идут гудки, я вешаю фотографию Кэти рядом с остальными жертвами убийцы.
Что, если она и есть та самая первая?
– Слушаю, – в уже знакомой мне манере отвечает на звонок женский голос.
– Меня зовут Джен, и я журналист «Нью-Йорк пост», с кем я говорю?
– А какая разница? Чего надо?
– Вы сказали, Кэти Велтс мертва, можно узнать подробности?
– Сдохла, окочурилась, сыграла в жмурки, сгнила… достаточно? Нет, я могу продолжить!
– Вы – Карла, я права? – делаю смелое предположение я, продолжая вглядываться в свою доску в поисках подсказки.
– Ого, вот это проницательность! Не срослось со старухой, решили взяться за дочь?
– От чего умерла Кэти? Ее убили? – не обращая внимания на непонятные заявления, продолжаю я ровным голосом.
– Ага, страховку выплатить хотите? Займитесь делом, дамочка, и другим не мешайте!
И снова в трубке тишина.
В голове мелькает мысль позвонить Кевину и попросить его о помощи, но я вовремя вспоминаю, как вчера, почти сразу после кино, ему позвонил Блэкман и приказным тоном потребовал отчитываться ему о проделанной работе, за каждый час.
Не нужно объяснять очевидного – Кевина посадили на цепь.
Мне очень хочется попробовать еще раз, но вместо этого я вбиваю в поисковую строку название дома по уходу за инвалидами «Амада», где, по словам мадам Моретт, получает лечение ее соседка Джози Гофман.
Клиник с таким названием три, но только одна из них находится в Нью-Джерси. Именно туда я звоню в первую очередь.
– Добрый день. Подскажите, пожалуйста, а как можно получить информацию о вашей пациентке, Джози Гофман?
– Кем приходитесь? – спрашивает меня женщина с низким голосом.
На заднем фоне я слышу, как стучат клавиши на ее клавиатуре, когда она, вероятно, вбивает в базу нужное мне имя.
– Я ее дочь, Шарлин, – без запинки выпаливаю я, осознавая, если они и предоставят какую-то информацию о здоровье пациента, то только его прямому родственнику. Насколько мне известно, у Джози только одна дочь.
– Простите, но такой пациентки у нас нет…
– Как нет? Но я…
– Джози Гофман, верно?
– Да.
– Боюсь, вы ошиблись.
– Но она лежит у вас. Проверьте, пожалуйста, еще раз.
– Девушка, пациентки с таким именем в базе нет и никогда не было. Кто должен был привезти сюда вашу мать? Может быть, она еще в приемном покое, позвоните после обеда…
– Спасибо, – рассеянно отвечаю я, вешая трубку.
Окрыленная своим легким успехом в этой клинике, я проверяю свою удачу в той, что находится в Вирджинии, однако, парень, ответивший на мой звонок, наотрез отказался предоставлять какую-либо информацию о своих пациентах без личного присутствия.
Не улыбнулась мне удача и в третий раз – пациентки с фамилией Гофман там тоже нет и никогда не было.
Джози Гофман может быть жива, а может, и нет…
По дороге сюда я несколько раз боролась с желанием позвонить Кевину и рассказать о своих планах. Но каждый раз, когда мой палец висел над кнопкой «позвонить», я говорила себе, что эта поездка не представляет для меня никакой угрозы. Я еду просто поговорить, и все. А еще я напоминала себе, что не могу снова рисковать его карьерой. Блэкман недвусмысленно дал понять, что следующего раза не будет: ни у меня, ни, тем более, у Кевина.
И вот час спустя такси высаживает меня на улице Брикстон, напротив двухэтажного дома из красного кирпича. Сжимая в руках коробочку с пирожным, которую я успела купить в пекарне напротив своего офиса, я делаю уверенный шаг вперед.
Меня уже давно заметили, и, полагаю, даже ждут. Войдя в дом, поворачиваю направо и наношу два коротких удара в дверь с золотой цифрой «два».
