«У Джины Кокс было пятеро детей и, как и Эми Милтон, убита она была в 2014 году», – проносится в мыслях, но я стараюсь сохранять спокойствие.
– В этой работе мне хотелось подчеркнуть важность семьи, – говорит тем временем Чарли.
Я не свожу с нее глаз, при этом боковым зрением продолжаю наблюдать за другими посетителями в зале. Мужчина изучает скульптуру у окна, худощавая блондинка разглядывает что-то у противоположной стены, еще позади есть парочка, я слышу их тихое перешептывание.
Я смогу. Я в безопасности.
– А что для вас значит семья? – решаюсь вступить с ней в разговор я.
– Должна признаться, сама уже давно пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Семья – это поддержка, любовь, принятие и, разумеется, честность. У лжи короткие ноги и гнилая суть. Думаю, именно эту мысль я и пыталась воплотить в этой работе. Видите это гнездо? – спрашивает Чарли Манн, ловко возвращая разговор в удобное ей русло. – Оно выглядит прочным и надежным, внутри уже есть яйца, дело за малым, но вот матери здесь нет… из этих яиц не вылупиться здоровым птенцам. Только в любви, только в заботе, только в полном принятии…
– Как тонко подмечено, – подыгрываю ей я, расстегивая пальто. – Без материнской любви и заботы в жизни приходится туго. А какой была ваша мать?
Чарли щурит глаза. Ее язык медленно прокатывается по внутренней стороне щеки, после чего ее губы наконец снова растягиваются в насмешливой улыбке.
– Я ужасная хозяйка, – неожиданно ахает она, наигранно прикладывая ладонь к груди. – Я ведь даже не предложила вам выпить.
Не дожидаясь моего ответа, она суетливо направляется к маленькому столику у окна, где стоят несколько нетронутых бокалов с шампанским. Воспользовавшись этой заминкой, тревожно озираюсь по сторонам, с облегчением подмечая – в галерее, помимо меня, еще пять гостей.
– Простите мне мою рассеянность, сегодня для меня особенно важный вечер, – говорит Чарли, возвращаясь с двумя бокалами, один из которых она протягивает мне.
Пить я не собираюсь, это уж точно. Но, принимая бокал, благодарно улыбаюсь. Вероятно, решив, что все формальности соблюдены, Чарли продолжает:
– Так на чем мы остановились?
– Я спросила про вашу мать. Какой она была? – напоминаю я, умышленно делая акцент на последнем слове.
– Многогранной… непредсказуемой… взбалмошной… ненадежной… жестокой. Она была шикарным учителем… который своим примером показывает, как не нужно делать, – самодовольно улыбаясь, говорит Чарли, делая глоток из своего бокала. – В прошлый раз вы сказали, что плохо разбираетесь в живописи, а как у вас со скульптурой? Что можете сказать про эту мою работу?
Мы подходит к следующему экспонату. «На дне». Первое, что приходит на ум: передо мной продолговатой формы камень с небольшим бугорком. Поверхность рыхлая и неоднородная, при этом выкрашена фигура в какой-то неживой коричнево-красный цвет, точно камень этот гниет изнутри…
«Гниет изнутри…» – эта ассоциация кажется мне верной.
Я чувствую на себе пристальный и тяжелый взгляд Чарли, но стараюсь не отвлекаться. В 2015 году мертвой была найдена Нэнси Оуэн. Женщина страдала от алкогольной зависимости. Перед глазами всплывает ее отечное рыхлое лицо, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание.
– Мне нравится то, как вы назвали эту работу, – говорю я, тщательно подбирая слова. – На первый взгляд может показаться, будто это камень, который подняли со дна водоема. Но это не так… я думаю, этой работой вы хотели показать, к каким последствиям может привести алкогольная зависимость. На дне бутылки…
Я едва успеваю договорить, как Чарли Манн начинает громко хлопать в ладоши. Все присутствующие в зале вонзают в меня свои глаза, точно я стала еще одним экспонатом выставки…
Мы продолжаем переходить от одной скульптуры к другой, хотя правильнее было бы сказать, что я совершаю путешествие во времени, становясь вынужденным свидетелем ее безумств. Передо мной очередной экспонат, напоминающий прямоугольник, стоящий на двух устойчивых ногах. Присматриваюсь, понимая, что здесь все не то, чем кажется.
Под пристальным взглядом Чарли я вглядываюсь в бугры на вершине этого прямоугольника, пока неожиданно не осознаю – это зуб… и это Бобби Джексон.
Она была стройной и ухоженной женщиной, матерью троих детей, которую весной 2018 года нашли мертвой…
Мне уже удалось поразить Чарли своей проницательностью и удивительной способностью считывать скрытые смыслы. Она ждет моего рассказа, но в этот раз я нарушаю правила.
– Похоже на гору… присыпанную снегом, неподступную, – начинаю я, стараясь не обращать внимания на то, как приподнимается ее правая бровь в молчаливом негодовании. – Я могла бы сказать, что это символ не взятой вами высоты…
– Что? Нет, неверно. Прочитайте название, это должно помочь, – предлагает мне она с легким раздражением в голосе.
