– По-мо-ги-те, – напрягаюсь так, будто стою на вершине склона и пытаюсь перекричать ветер, но слышу только сиплый шепот, точно кто-то невидимой рукой сжимает мне горло.
Шире открываю глаза, пытаясь различить в непроглядной темноте хоть что-то. Здесь кто-то есть. Я слышу какую-то возню, и откуда-то издалека доносятся какие-то голоса… слов не разобрать, скорее, какие-то странные звуки. Во рту ощущается противный металлический привкус крови…
Тяжело сглатываю, стараясь сохранять остатки спокойствия, но частый тревожный стук сердца сводит с ума. Он такой громкий и неистовый, что кажется, будто оно бьется не в груди, а по всему телу: в горле, в животе и даже в ногах. А в голове стучит только одно.
Кевин меня спасет… спасет…
Тянусь рукой к запястью и тут же нажимаю на кнопку. На маленьком экране часов вспыхивает заставка. В кромешной темноте она светит так ярко, что режет глаза. С губ срывается стон.
– Держись! – слышу я чей-то голос, но по-прежнему никого не вижу.
– Помогите! Помогите! У нее нож! Она опасна! – неистово ору я, чувствуя дикую боль внутри.
Замолкаю в надежде услышать ответ. В надежде почувствовать помощь. Но ничего не происходит. Гнетущая тишина словно бетонная плита давит на меня со всех сторон. Снова вижу перед собой главную скульптуру этой выставки. Я ощущала себя важной глыбой, способной в одиночку все преодолеть, но я сделала неверный выбор…
Кевин спасет. Он меня найдет.
Тянусь к часам и снова нажимаю на кнопку. Яркая картинка ослепляет глаза. Я силюсь, сопротивляясь обступающей меня черноте. Я вижу, как на экране появляется имя «Кевин», но не успеваю почувствовать облегчение.
Звонок прерывается. Я вне зоны доступа сети.
В памяти вспыхивает мой первый визит сюда, а точнее, мое удивление, когда несколькими минутами позже я обнаружила на своем телефоне несколько пропущенных звонков от Винсента.
Звонков, которых я никогда не слышала, потому что была в галерее. Была вне зоны действия сети…
Кевин меня не услышит…
– Помогите, – выдыхаю, чувствуя, как тьма снова засасывает меня в свою бездну. – По-мо-ги-те.
Едкий запах крови – первое, что я чувствую, когда снова могу пошевелить языком. Шершавый и совершенно сухой, он тяжело прокатывается по губе, словно наждак по оголенным нервным окончаниям. Каждая клетка моего тела содрогается от этого противного ощущения, и наступает боль. Сложно сказать, как долго я была без сознания, как и сложно понять, что именно вывело меня из небытия: вибрация, которую я вновь ощущаю всем телом, или же грохот падающего предмета.
– Помогите, – ору я, не узнавая своего голоса.
Тишина. Страх парализовал мое тело. Я уже даже не чувствую холода. Скорее, жар. Пожар, от которого плавится мой мозг, все еще пытающийся найти спасение… отрываю ладонь от живота и липкими пальцами начинаю цепляться за гладкий пол.
Первый рывок дается мне с непереносимой болью, от неистового крика у меня звенит в ушах.
Вдох-выдох. И еще одна попытка. Я ползу к выходу, но в эту самую минуту думаю не о спасении, а о своей смерти.
Мама… боже, как она будет с этим жить?.. Родители не должны хоронить своих детей, сказала она, когда у ее бывшей коллеги от тяжелой и продолжительной болезни умерла дочь… Но что она скажет про меня? Про ее единственную дочь, которую она так и не смогла выдать замуж… которая не успела ничего… Я только пару месяцев назад вновь обрела свою семью… обняла племянников… когда я впервые держала в руках Лео, он был уверен, что меня принесло ветром, а теперь меня ветром унесет… только на этот раз уже навсегда…
– По-мо-ги-те, – выдыхаю я, чувствуя, как одинокая слеза скатывается по щеке.
У меня перехватывает дыхание. Глаза давно привыкли к темноте, но я все еще не могу ориентироваться в этом пространстве. Поднимаю голову и с ужасом замечаю вытянутую фигуру на постаменте. Это фигура, посвященная Бобби Джексон. Это «Маленькое волшебство», а значит, я ползу в неправильном направлении.
Без сил прижимаюсь лицом к холодному полу. Вдох-выдох.
Закрываю глаза и будто снова оказываюсь в родительском доме… мы с папой играем нашу последнюю шахматную партию… Я проигрываю, никак не получается сконцентрироваться на игре… Он смотрит на меня и, улыбаясь, говорит: «Мне было стыдно, что я всех подвел… не оправдал… ожиданий… но это все полная чушь… ничего в нашей жизни не происходит случайно… Ты понимаешь, о чем я говорю?»
Где-то за спиной раздается оглушающий грохот. Я вздрагиваю, резко открывая глаза. Здесь кто-то есть.
– Кевин! Кевин! – ору я, медленно разворачиваясь, содрогаясь от боли. – Я здесь! Кевин!
