Но меня снова обступает звенящая тишина, в которой так громко и зловеще звучат мои собственные мысли. Задумываясь о смерти, каждый из нас хочет верить в то, что она случится как можно позже и безболезненно. Не думаю, чтобы кто-то всерьез хотел умереть под колесами грузовика, на борту самолета, захваченного террористами, от тяжелой неизлечимой болезни, ни, тем более, от рук психопата, вскрывающего тебя, словно консервную банку. Мы боимся смерти и хотим быть в окружении друзей и близких, когда она придет. Чтобы разделить с ними последний момент. Я же здесь совсем одна…
В жизни масса возможностей, спрятанных за миллионом событий, они – как двери в нечто неизведанное. И, самонадеянно открывая эту дверь, я и не думала, что мое любопытство заведет меня в тупик с табличкой: «Прохода нет». Дальше только смерть. Страшная и мучительная…
Шире открываю глаза в ожидании светлого туннеля или еще какой-то мистической атрибутики, о которой так много и так часто слышала от своих пациентов… но вижу только яркие огоньки… на стене… на потолке… они повсюду… а еще какие-то странные звуки, пробивающиеся сквозь плотный шум.
Звон в ушах становится сильнее, взгляд мутнеет, мне трудно дышать. Я не чувствую своего тела, только боль. Она повсюду. Тяжело поворачиваю голову, чтобы увидеть источник этого света… и вижу его лицо.
Значит, вот что мы видим – лицо друга, прежде чем навеки закрываем глаза.
– Прости. Это не твоя вина, – проносится в мыслях, прежде чем я соскальзываю в темноту.
Голова трещит. Такое чувство, что каждый вздох увеличивает трещины в моем черепе. Я словно слышу, как они хрустят… и даже вижу, отчего-то представляя свою голову в виде большого ядра… а может быть, даже ореха, неумолимо раскалывающегося на части.
Хочется сделать вздох и набрать полные легкие воздуха: свежего, морозного. Но вспоминаю про едкий запах крови…
Осторожно тяну воздух носом, но ничего не ощущаю.
Глаза словно свинцовые крышки гроба, не разомкнуть, сколько не старайся. А я уже давно смирилась со своей участью…
Всех предыдущих жертв она душила, а после кромсала на свой манер… Интересно, что она уже сделала со мной… и почему я до сих пор жива?
Сухость во рту сводит с ума. Я провожу языком по шершавым, обветренным губам. Ужасно хочется пить… настолько, что я ни о чем больше не думаю.
– Воды, – шепчу я, сама толком не понимая, на что вообще рассчитываю.
Я одна лежу на полу галереи, и мне некому помочь…
Что-то мокрое касается моих губ, и я жадно начинают высасывать воду. Капли воды, попадая в рот, мгновенно испаряются, оставляя после себя все то же противное чувство сухости. Ощущаю себя пустыней Сахарой, такая же безмолвная… а скоро стану еще и безжизненной.
В ушах странный шум, точно я лежу не на холодном полу, а на дне океана. Еще немного, и я больше не выдержу этого чудовищного давления. Меня разорвет на сотни частиц… фрагментов… я превращусь в ничто.
– Кажется, она приходит в себя – отчетливо слышу я мужской знакомый голос. Хочется улыбнуться, но не уверена, что у меня получается. Губы гудят… и снова кровоточат…
Кровь… она должна быть сейчас повсюду… в человеке около пяти литров крови… по мнению экспертов, смерть наступает при потере полутора литров… интересно, сколько еще мне осталось?
– Джен, ты меня слышишь? – Этот голос мне тоже знаком.
Еще одна слуховая галлюцинация. Сначала Кевин, теперь Джесс…
Пытаюсь пошевелить рукой, медленно, нерешительно подтягиваю ее к себе. Это простое движение тут же отзывается болью… но это неважно.
– Джен, – снова зовет меня Джесс, и мне очень хочется ей ответить, но выходит какое-то невнятное мычание.
– Пить – выдыхаю я.
– Она приходит в себя. Ты это слышал! Она очнулась!
От этого крика голова начинает звенеть с новой силой.
Я ничего не понимаю.
Голос Джесс я слышу так, будто это она сидит рядом со мной, но как это возможно? Я точно знаю, ее здесь нет. Что это? Предсмертная агония?
Но в следующий миг кто-то вставляет мне в рот тонкую трубочку, и я жадно делаю глоток за глотком, забывая обо всем, пока кто-то силой не открывает мой правый глаз.
От яркого луча света начинает знобить, будто я снова лежу на холодном полу… а не на чем-то мягком и теплом. Притягиваю к себе руку, пальцы медленно прощупывают мой живот. Яркая вспышка света наносит свой очередной сокрушительный удар теперь по моему левому глазу.
– Мисс Рид, я доктор Азар, – слышу я сиплый мужской голос и чувствую теплую руку в своей. – Сожмите мой палец, если вы меня слышите.
Я рьяно выполняю его просьбу до тех пор, пока он не выдергивает палец. А я продолжаю сжимать, требуя еще больше доказательств того, что я больше не лежу на чертовом полу в логове психопатки.
Я в больнице! Я в больнице!
Резко открываю глаза и, хватая воздух губами, точно выныриваю со дна темного и холодного океана.
– Я жива!
