– Если бы ты ее не остановил, возможно, ей удалось бы сбежать, и она непременно довела бы до конца свой жуткий план мести. То, что задумывалось как прорыв в науке и возможность предупреждать конфликты в семье, в итоге привело к ужасным и непредсказуемым последствиям.
Я молчу. И мои слова не меньше минуты висят между нами.
– Ты знаешь, когда я понял, что отличаюсь от своих братьев, то почувствовал себя не просто одиноким, но каким-то ущербным и чужим. Я замкнулся в себе, а ответы на свои нескончаемые вопросы искал в книгах. Возможно, именно благодаря любви к чтению я и стал журналистом, – наконец говорит Кристофер, глядя на дно своего бокала. – Помню, тогда я читал и Фрейда, и Кинси[14]… в целом, мне кажется, я тогда прочитал все, что только смог найти на эту тему в местной библиотеке. И про исследование, о котором ты говоришь, я, разумеется, тоже читал… тогда мне казалось, что было бы замечательным, предоставлять женщине выбор, корректировать свой гормональный фон в соответствии с личными взглядами… традициями в семье. Сегодня я, конечно, ни о чем таком не думаю, я принимаю себя таким, какой я есть, и не стыжусь этого… да, я не могу открыто заявить об этом своим родным, хотя знаешь, мне кажется, в глубине души они все уже давно все поняли, просто предпочитают молчать…
– Ты уверен, что мне нужно об этом знать? – запоздало интересуюсь я, воспользовавшись паузой в его рассказе.
– Ну, в прошлый раз по пьяни ты рассказала мне об ублюдке, разрушившем твою жизнь, думаю, ты имеешь право знать что-то личное и про меня…
– Что? – ахаю я, мучительно закрывая глаза.
Я несколько раз пыталась воскресить в памяти события того вечера, когда мы с Кристофером напились и поутру неожиданно проснулись в Новом Орлеане, но постоянно натыкалась на какую-то мутную размытую картину, сейчас же она наконец обрела четкость.
С губ срывается мучительный стон.
– Считай, что мы квиты…
В темном и тесном кабинете Рори Блэкмана по-прежнему душно и некомфортно. Он проводил меня сюда и попросил подождать пару минут.
Я была уверена, что это какая-то уловка, но решила не протестовать, а потому вот уже десять минут сижу на неудобном жестком стуле, разглядывая грязное окно под самым потолком.
– Извините, нужно было дать кое-какие поручения, – сообщает мне Блэкман, в два шага пересекая комнату и усаживаясь за свой стол. – Как самочувствие?
– Неплохо. Детектив Дорр сказал, что у вас ко мне есть какие-то вопросы, – желая как можно скорее закончить этот разговор, я сразу перехожу к делу.
– Разумеется. Хотите что-то рассказать мне? – неожиданно перехватывает инициативу Блэкман, сверля меня своими маленькими глазками.
– Будет лучше, если я просто отвечу на вопросы, не хочу загружать вас ненужной информацией…
– Как знать… иногда оказывается очень полезным просто слушать, наблюдать…
Блэкман смотрит мне в глаза, на лице каменная маска. Он даже не моргает, точно мы с ним играем в игру, кто сможет дольше продержаться.
Я устала от игр, а потому легко разрываю зрительный контакт, предпринимая очередную попытку найти удобную позу.
– Я рад, что сегодня ты не пришла сюда как рождественская елка, а проявила уважение, если не ко мне, то к профессии, в которой ты могла бы блистать, – наконец говорит Блэкман.
– Не поняла… – удивляюсь я.
– Зато я все понял, едва узнал про тебя. Старик Лимерман всегда имел особое чутье на самородков. И я рад, что он до сих пор не растерял этого таланта.
Он говорит знакомые мне слова, произносит их четко и ясно, но я никак не могу собрать их вместе и уловить смысл. Они разрозненно вращаются у меня в голове, отказываясь складываться в предложения.
– Твой друг, детектив Дорр – отличный коп, он честный, прямолинейный, ответственный, но твердолобый. И по правде говоря, это не его вина, они все тут такие. Идея со статьей в «Нью-Йорк пост» и анонимный звонок в мой офис – рискованное решение, но, безусловно, смелое.
Мне хочется сказать что-то в свою защиту, но я только виновато опускаю глаза, будучи совершенно не готовой к такому повороту.
– Ну и наконец, наше знакомство. Признаюсь, ты меня поразила. Такого появления я не ожидал, и мне потребовалось некоторое время, чтобы все сложить воедино. Детективу Дорру повезло иметь такого друга, как ты. Прийти в полицейский участок на встречу со спецагентом ФБР в наряде заштатной цыганки… – Блэкман смотрит на меня так, словно просит меня помочь ему подобрать нужный эпитет.
– … Глупо, безрассудно, возмутительно, – подсказываю ему варианты.
– Благородно, – уверенно заканчивает он, точно это слово все это время он держал в уме и специально провоцировал меня, вынуждая сознаться. – То, что ты сделала, очень благородно.
– В прошлую нашу встречу это слово из ваших уст звучало как издевка и даже оскорбление.
– Потому что в прошлую нашу встречу ты заставила меня и всю команду поехать в Пенсильванию.
– Я думала, это он…
– Рад, что ты смогла вовремя исправить свою ошибку, – говорит Блэкман, и, вероятно, заметив мою горькую улыбку, продолжает: – Хотя и такой высокой ценой.
