Я так и не нашла что ответить, и его слова продолжают эхом звучать у меня в ушах.
– Вы поделились своими соображениями с Кевином или, может быть, с его начальником?
– Зачем? Это не их дело.
– Спасибо.
– Но это не все. Хочу кое-что тебе показать, не против? – спрашивает Блэкман, поднимаясь и предлагая мне проследовать за ним.
Безразлично пожимаю плечами, принимая его приглашение.
Когда мы входим в маленькую комнату, за стеклом в допросной Кевин вместе с каким-то худощавым мужчиной с залысинами ведут беседу с Чарли Манн.
С последней нашей встречи она заметно преобразилась. Помню, как впервые, увидев ее с сильно накрашенными глазами, я полагала, что без макияжа ее лицо будет выглядеть гораздо прозаичнее. На деле же оно выглядит скорее грубым и угловатым, с маленькими впалыми глазами. Усугубляют ситуацию синяк под правым глазом и большая ссадина на голове, рядом с виском. Но когда я начинаю слышать ее голос, внешность перестает играть какую-либо роль.
– Я ее ненавидела всю жизнь… за ее раздражительность, нетерпимость, жадность… я всегда ходила в обносках, а она могла пойти и просадить все деньги на одно только платье… чертовы платья, которые годами гнили у нее в шкафу… До меня ей никогда не было дела… в пятнадцать лет я поняла, что отличаюсь от сверстниц… хотя, вероятно, это было заметно всегда… думала, именно это и вызывает ее ненависть и презрение…
– Когда ты поняла, что жертв должно быть больше? – отвлекает меня от признаний Чарли Рори Блэкман.
– Составляя портрет убийцы, я посчитала, что он наказывает свою мать. Проживает вновь и вновь какую-то личную травму. Но все эти убийства были фантазией, чудовищной инсценировкой, где он уже смог совладать и со своими эмоциями, и со своей внутренней болью, – говорю я, не сводя глаз с Чарли Манн. – Порезы у всех известных нам женщин были выполнены с хирургической точностью, но свою главную жертву он убивал в состоянии аффекта, а этого в убийствах не было.
В наступившей тишине я слышу твердый голос Кевина:
– Зачем понадобилось убивать остальных женщин? Они вас не предавали, не унижали… Они о вас даже не знали!
– Да вы не поймете. Вам подавай лишь улики да доказательства, слуги закона. Во мне есть то, чего нет у вас – справедливость, – выплевывает ему в лицо Чарли. – Они так же виноваты, как и она! Никто! Никто не имеет права принимать решение за другого человека, даже если этот человек – еще неродившееся дитя. Я не выбирала быть такой, и те четырнадцать других девушек тоже. Их предали, но у них, в отличие от меня, не хватило духа постоять за себя. Они слабы, им повезло, что у них есть я…
– У меня к тебе предложение, – снова привлекает мое внимание Блэкман, заставляя взглянуть ему в лицо. – Ты бы не хотела работать со мной? В моей команде?
Когда он заговорил о предложении, у меня мелькнула мысль о такой возможности, но она не успела окрепнуть, потому как перед глазами снова возник образ Одри Кейн, смерть которой навсегда останется моей профессиональной ошибкой. Мое первое расследование и оглушительный провал…
– С вами? – спрашиваю я, не скрывая своего замешательства, потому как Блэкман не сводит с меня глаз.
– Я предлагаю тебе восстановиться на службе, вернуть значок и звание, – твердым голосом говорит он.
Формально из ФБР меня никто не выгонял, я ушла сама. Хотя пять лет назад была уверена в том, что это всего лишь вопрос времени. Коллеги косо смотрели, шушукались у меня за спиной, и даже Митч, мой куратор, заметно отдалился и больше не звал пропустить с ним по стаканчику в вечер пятницы. Вместо меня он все чаще приглашал Бена Делейн или Виолетт Альтер. Я стала изгоем, общаться с которой было невыгодно для карьеры и личного дела.
Я бы солгала, сказав, что никогда не жалела об этом поступке, что никогда не думала о том, чтобы вернуться или хотя бы попытаться поговорить о случившемся с Митчем. Но то ли моя гордыня, то ли бесконечное чувство вины, но я так и не решилась на этот шаг. Я предпочла просто забыть, начать жизнь с чистого листа… и не надеясь когда-нибудь получить предложение вернуться.
– Что скажешь? – напоминает мне о себе Блэкман. – Не прими за грубость, но мне кажется, этот костюм тебе подходит гораздо больше того маскарадного платья.
Смотрю на него исподлобья, натянуто улыбаясь. Его слова не кажутся мне ни грубыми, ни обидными. Оценивающими и несправедливыми – да.
По одежке встречают, а по уму провожают…
– Мне нужно все обдумать… – бормочу я.
– Разумеется. Вот моя визитка, буду рад услышать твой положительный ответ до конца следующей недели. Потом меня ждут в Миннеаполисе.
– И что ты думаешь ему ответить? – спрашивает меня Кевин, когда я заканчиваю пересказывать ему свой разговор с Блэкманом.
Десять минут назад мы с ним зашли в кофейню, и сейчас я наблюдаю, как он жадно кусает свой сэндвич, запивая его ароматным кофе, в то время как я пью сладкий шоколад. Лучше это, чем чай, который мне прописал врач на ближайший месяц.
