В воздухе ощущалась жизнь. Солнце согревало наши спины, птицы щебетали над головами. Шеонна, утомившись от долгого пути, развлекала себя, донимая тамиру. Выросшая на правдивых историях Эльи, подруга многое знала о волках, но все равно засыпала Ария и Эспера глупыми вопросами, ответы на которые ей не были нужны – она просто надеялась, что честность тамиру пробьет стену ненависти, которую выстроил Шейн, и поможет ему иначе взглянуть на этих существ.
Вот только Эспер не оценил подобной любознательности – он ушел далеко вперед, оставив брата в одиночку отвечать на вопросы.
– Нет, мы не высасываем память и душу из человека вместе с кровью, – тяжело вздохнул Арий и кивнул в мою сторону. – Разве она похожа на бездушное растение?
Шеонна окинула меня внимательным взглядом, словно действительно пыталась разглядеть во мне какие-то признаки слабоумия. Я возмущенно нахмурилась, чем вызвала тихий смешок подруги.
Тамиру тем временем продолжал:
– Мы действительно пьем кровь, чтобы перенять какие-то черты: цвет шерсти, форму тела, остроту зрения и нюха. Но даже одна капля крови порождает одностороннюю Связь с этим существом: мы чувствуем его эмоции и слышим мысли, но не впитываем память – и уж точно не отнимаем ее. Поэтому ни один тамиру никогда не сможет причинить вреда существу, чью кровь попробовал. – Арий на мгновение смолк, задумчиво пнув камешек. – Это словно убивать самого себя – вонзать клыки в плоть существа и чувствовать его агонию как собственную.
– А в наших сказках… – начала Шеонна, но тамиру резко ее перебил:
– Ваши сказки лживы, как и ваши маги! Когда-то люди пытались овладеть силой нашего народа: желали вытягивать воспоминания из крови и создавать нерушимые Связи. Но все ритуалы приводили к тому, что кровавая магия отнимала у человека всё: память, рассудок и, может быть, душу, оставляя лишь пустую оболочку. Люди причинили своим же собратьям много вреда, но приписали эти «заслуги» нам – ненавистному всем народу, который не мог за себя постоять.
– Где настоящий Арий Эрвор?
Меня пробрала дрожь от ледяного тона Шейна. Он шагал позади нас и не сводил колючего взгляда с тамиру. Тот ответил, не обернувшись:
– Умер десять лет назад – вместе с остальными детьми Майрона Эрвора. Если ты забыл, все они были отравлены
– Все, кроме чудом выжившего бастарда, – скривился Шейн, пропустив замечание тамиру мимо ушей. – Почему именно он?
– Арий единственный, кто был близок мне по возрасту. – Тамиру бесстрастно пожал плечами.
От Эспера я уже знала, что тамиру способны принимать лишь тот облик, который соответствует их истинному возрасту: если взрослый зверь вкусит кровь ребенка, то он никогда не сможет примерить его юное лицо – хотя без труда воссоздаст его взрослую копию.
Но до этого дня я никогда не задумывалась над возрастом братьев.
Я с любопытством разглядывала точеный профиль Ария, гадая, каким сейчас мог бы быть настоящий владелец этого имени: обладал бы он подобным хищным разрезом глаз или тонкими губами, уголки которых были тронуты лукавой улыбкой? И сколько своего в это лицо привнес тамиру?
В одном я была уверена: погибшему Арию Эрвору сейчас было бы чуть больше двадцати – ровно как и волку, отныне носящему его имя.
Если с Арием все было понятно, то вот звериная шкура Эспера совершенно не отражала количество прожитых им лет. Лишь по истинным размерам исполинского волка я могла догадываться, что с его рождения минуло минимум три десятка зим.
«Чуть больше», – поправил меня Эспер.
Я подскочила на месте как ужаленная. К щекам прилила кровь. Однажды я научусь скрывать свои мысли от тамиру, но сейчас он гулял по моему разуму, словно по дому, лишенному дверей.
– Десять лет ты живешь в теле человека, – в голосе Шейна слышалось отвращение, – и так легко в этом сознаешься. Не боишься, что мы раскроем твою истинную сущность?
– Нет, – небрежно отмахнулся Арий. – Никто из вас не расскажет об этом ни единой живой душе, да и мертвой тоже. Вы же не настолько глупы, чтобы переходить дорогу Маретте Эрвор. Между прочим, из-за этого милого личика она уже и без того сгубила немало людей.
Шейн сжал челюсти.
«Ее называют Кровавой Графиней, – пояснил Эспер в ответ на мое недоумение. – Фаворитка императора, единственный кровавый маг в Дархэльме. Стоит уточнять, почему единственный?»
– Хватит прожигать меня взглядом, человек, – насмешливо оскалился Арий. – Думаю, после того, как я избавил мир от троих тамиру, мы с тобой должны стать друзьями. Общий враг и все такое.
– Одно дело – убить врага, – сдержанно ответил Шейн, – а другое – выпотрошить его как фермерскую свинью. Думаю, что из вас четверых эти трое были меньшим злом.
Тамиру усмехнулся – и в этой усмешке не было привычного лукавства.
– Каково это – жить в Чаще? – после небольшой паузы Шеонна попыталась разрядить обстановку, но в этот раз ее голос звучал неуверенно. Она с тревогой косилась на Ария, опасаясь реакции, которая может последовать за очередным вопросом.
