– Если ты хочешь узнать мои секреты, то просто спроси, человек, – едко отозвался Арий. – Мы с тобой так сблизились за время нашего недолгого пути, что у меня нет желания таиться от тебя. Хочешь, я расскажу тебе обо всем, что когда-либо совершил, и обо всех, кого убил? Расскажу, как и где это произошло, кто кричал громче, а кто терпел дольше. Я расскажу все, что ты захочешь. Но не позволю еще и тебе лезть в голову Алессы и забирать ее боль. Она сама должна это пережить.
Шейн сжал кулаки настолько крепко, что костяшки пальцев побелели. От разгневанного удара Ария уберег лишь Эспер, подошедший ближе. Он спокойно наблюдал за перепалкой, но был готов в любой момент вступиться за брата. Шейну хватило благоразумия не связываться со зверем.
– Я не стал бы прикасаться к ее чувствам без позволения, – ответил Шейн, взяв себя в руки, и спокойно расправил плечи.
– О, да неужели! – съязвил Арий. – Почему же я тебе не верю?
– Хватит! – воскликнула я, не выдержав, и зло толкнула Ария в грудь.
Тот ошарашенно округлил глаза и неловко отступил.
– Хватит решать за меня! Хватит пытаться закалить меня! Хватит запрещать Эсперу отнимать мои эмоции! Ты получаешь удовольствие, наблюдая за тем, как я мучаюсь, переживая всё заново? – Мой голос сорвался, и по щекам потекли горячие слезы.
– Я хочу, чтобы ты перестала прятаться за Эспером, чтобы ты стала сильнее и научилась сама справляться со своими эмоциями, – растерянно проговорил Арий. – Иначе однажды ты разучишься чувствовать без его помощи.
– Но я не хочу становиться сильной такой ценой!
Я прижала к груди правую руку – ногти впились в кожу: Стихия рвалась на свободу. Кристаллы пронзали запястье электрической болью.
– Я не такая сильная, какой ты хочешь меня видеть. Я не привыкла к смерти – и уж тем более не желаю приносить ее. Я не хочу испытывать вину и просыпаться от собственного крика, когда во сне мне явятся мертвые. Я хочу…
Злость стремительно отступала, оставляя после себя лишь жгучую обиду. И все же я не смогла сдержать слез.
– Забери у меня это, – сдавленно попросила я Эспера.
Шеонна протиснулась между Шейном и Арием, растолкав их локтями, приобняла меня за плечи и увела под сень деревьев. Я не сопротивлялась.
– Как же вы надоели! – недовольно фыркнула подруга через плечо.
– А я тебе говорил… – бесстрастно бросил Эспер брату и поплелся за нами.
Тамиру сделал то, о чем я просила, – отнял душевную боль, но оставил воспоминания о случившемся на постоялом дворе. Поэтому, бросая в огонь окровавленные платье и повязку, я не испытывала ничего, кроме жалости к испорченным красивым вещам. У Шеонны нашлась для меня сменная одежда: темно-зеленая юбка и льняная рубашка, которая была широка мне в плечах. Вместо ярких кружевных лент теперь были обычные серые бинты, и, обматывая ими ладони, я волновалась лишь о том, заметили ли друзья мои шрамы или нет.
Надеюсь, нет. Для того чтобы еще несколько часов коситься на меня с сочувствием и тревогой, им хватит и моих недавних слез. Но если кто-то и успел бросить взгляд на мои незащищенные ладони, то не подал виду.
На следующее утро решение было принято: мы держим путь на болота.
Как бы горячо по этому поводу не спорили друзья, последнее слово оставалось за Эспером: я беспрекословно следовала за зверем, куда бы он ни повел, Шеонна не желала оставаться в стороне и позволять мне в одиночку любоваться чудесами Гехейна, а Шейн и Арий не могли бросить своих близких без присмотра. Мы словно оказались связаны единой прочной нитью, концы которой вели к огромному рыжему волку.
Как и прежде, мы избегали крупных торговых дорог, петляя лесными тропами, пересекали бескрайние поля в обход мелких деревень или брели вслепую через густые заросли, доверяя лишь острому нюху и знаниям Эспера.
Всего за два дня мы полностью выбились из сил.
