Слезы Эрии полностью

Собравшись с силами, я сделала то, что велел тамиру, – бросилась прочь. Земля буквально уходила из-под ног, сандалии скользили в раскисшей грязи, а мокрая трава хлестала по ногам. Я не видела перед собой ничего, кроме черного поля и мрачного беззвездного неба, все реже в глазах вспыхивали образы скалящегося, разъяренного волка. Без меня Эспер очень быстро обрел власть над своим разумом и дал Охотникам достойный отпор.

Я остановилась, когда зрение стало принадлежать лишь мне, и устало рухнула на колени прямо в грязь, не заботясь о чистоте своей одежды. От бега легкие жгло огнем.

Одинокий трактир за спиной превратился в маленькую копию самого себя, способную уместиться на ладони, – так далеко я убежала. Его стены время от времени освещались редкими всполохами выстрелов и языками пламени, скользившими по деревянным опорам крыши. Неровный свет вырывал из темноты сцепившиеся в схватке силуэты.

Вскоре все стихло.

Я поднялась на ноги и застыла на месте. Ночная тьма казалась слишком плотной и липкой, она шевелилась, будто живая, и стремительно стягивалась в одну точку. Сердце пропустило удар. Мгновение – и передо мной возникла тонкая, едва различимая в темноте фигура, лишь бирюзовые глаза сияли ярче свечей, впившись в меня с голодным любопытством.

Задыхаясь от страха, я бросилась прочь. Бесшумно рассекая воздух, Тень обогнала меня и преградила путь, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Я не могла отвести взгляда от сияющих глаз. Бирюзовый огонь разгорался все ярче, и я была не в силах пошевелиться. Бездонный коснулся моей руки. Пронизывающий, сковывающий холод пробрал до самого сердца. Я в последний раз глубоко вдохнула – и провалилась в темноту.

Над дорогой нависли серые непроглядные тучи, тяжелые капли дождя неистово бились о лобовое стекло, отрезав нас от окружающего мира непроницаемой завесой, шелестящий шум ливня заглушал все вокруг.

Всё, кроме маминого смеха.

Она сидела впереди, полуобернувшись, так, чтобы видеть и меня, и отца за рулем.

Странно. Я никогда не замечала, как ярко отливают золотом ее глаза: раньше они казались светло-карими, а сейчас в них будто сияло раскаленное полуденное солнце. Теперь я знала: моя мать была истинной лиирит и дочерью Гехейна. Но ее улыбка, как и прежде, лучилась счастьем и согревала мою истосковавшуюся душу. Мама вновь была рядом: живая, настоящая, совершенно не похожая на бледный призрак из моих угасающих воспоминаний.

Сердце сжалось от боли. Как же я скучала по ее улыбке.

Папа тоже смотрел на меня с весельем. Поймав мой взгляд в зеркале заднего вида, он игриво подмигнул и легким движением смахнул непослушную черную прядь, упавшую ему на лоб.

Мне нестерпимо сильно хотелось обнять родителей, согреться в родных руках, вдохнуть мятный аромат волос – в детстве я ненавидела этот шампунь, но сейчас была готова отдать все на свете, чтобы хоть еще раз ощутить его запах. Я мечтала коснуться нежной маминой ладони, крепко сжать ее пальцы и больше никогда не выпускать, особенно в эту самую ночь. Мне необходимо было рассказать родителям, как сильно я скучаю, и попросить папу остановить машину: дальше ехать нельзя.

Пожалуйста, остановись.

Но мои губы не шевелились.

Мне было всего восемь лет. Скрестив на груди руки, я обиженно смотрела на родителей и оскорбленно дулась в ответ на мамин смех.

Меня настоящую пронзил панический ужас: я оказалась заперта в этом маленьком теле, без возможности совладать с ним и докричаться до собственного разума.

За окном проносились безликие однообразные деревья, но я никогда не забуду тот опаленный изогнутый ствол, который вот-вот должен был показаться за поворотом. Я попыталась закрыть глаза, но они тоже меня не слушались, вынуждая в упор смотреть на яркие огни, возникшие на дороге.

Визг тормозов заглушил мой испуганный крик, показавшийся чужим и очень далеким. Машину резко занесло.

На краткий миг я почувствовала связь со своим телом, и сердце пропустило удар: мне был знаком свет, вспыхнувший на трассе. Это яркое бирюзовое сияние, льющееся извне и лишающее красок все вокруг, я видела в тот самый день, когда магия затащила меня в Гехейн. То, что десять лет назад мое испуганное сознание приняло за огни встречных фар, на самом деле оказалось распахнутой Дверью.

Я потянулась к маме, но в этот момент машина резко подпрыгнула на выбоине. Раздался глухой удар, меня отбросило вперед, голова врезалась во что-то твердое, и мир мгновенно померк.

Не открывай глаза.

Не знаю, кого я хотела убедить больше – себя настоящую, взрослую и надломленную, или себя прошлую, маленькую и напуганную.

Звон в ушах заглушал тихие перестуки дождя. Ночь опустилась на пустынную дорогу, и я едва различала что-либо на расстоянии вытянутой руки.

– Мама, папа! – позвала я тихим голосом, который совершенно не узнавала.

Никто не ответил.