Я пробралась вперед, но мои руки не находили ничего, кроме холодных капель, падающих на сиденья через разбитое лобовое стекло, и осколков. Они впивались в нежную кожу, но я не замечала боли. Задыхаясь от страха, я отчаянно шарила перед собой в поисках родных рук.
– Мама, папа! – срывающимся голосом вновь окликнула я, но ответом была лишь звенящая тишина. Я не слышала даже шума дождя, который ронял тяжелые капли на мои плечи.
Я выбралась из машины и рухнула на землю. Мокрая трава утешающе коснулась окровавленных пальцев.
Внезапно я поняла, что больше не ощущаю физической боли – меня неистово терзали лишь чувства утраты и одиночества. Я опустила взгляд на свои ладони и с ужасом уставилась на старые загрубевшие шрамы.
Я вскочила на ноги, врезалась спиной в машину и уперлась взглядом в крючковатую Тень перед собой. Она стояла неподалеку, покачиваясь на тонких, словно веточки, ногах, и разглядывала меня с голодным любопытством. В такт биению моего истерзанного сердца в глазах Бездонного все ярче разгоралось бирюзовое пламя.
Бежать было некуда. Через несколько метров мир обрывался непроницаемой, стремительно стягивающейся чернотой, и вскоре не осталось ничего, кроме вечной тьмы, сквозь которую прорвался звонкий мамин смех.
И вновь я смотрю в ее золотые глаза, а мимо проносятся безликие деревья.
Ни один из виденных мною кошмаров не мог сравниться с той пыткой, которую подготовил для меня Бездонный. Я будто застряла на головокружительной карусели. Ее лихое вращение причиняло мне невыносимую душевную боль, без остатка выжимая все эмоции, оставляя после себя лишь пустоту и тянущую тоску.
В те короткие мгновения перед очередным погружением в прошлое, когда Тень позволяла насладиться глотком спокойной непроницаемой тьмы, я ощущала сладкий запах сырой земли и свежескошенной травы. Так пах Эспер. Иногда я даже чувствовала прикосновение мокрого кошачьего носа к моему пылающему от жара лбу. Мне отчаянно хотелось зарыться пальцами в мягкую шерсть тамиру, вновь обнять друга, спрятаться от призраков прошлого за несокрушимой стеной его разума. Я беспомощно тянулась к Эсперу, выкрикивала его имя в пустоту, а Бездонный ловил мои слова, будто бабочек, и ломал их сияющие надеждой крылья крючковатыми когтистыми пальцами.
Но однажды сквозь темноту вместе с запахом Эспера прорвался голос Ария. Его слова доносились будто из-под толщи воды и в то же время звучали четко, звонким эхом отзываясь в пустоте.
– Снова бросаешь меня? Почему ты всегда выбираешь человеческих детей?
– Потому что они беззащитны.
Слова давались Эсперу с трудом. Зверю не нравились ни этот разговор, ни то, к чему он вел, ни горькая усмешка на губах брата. Он вновь причинял боль родному существу, поэтому виновато отвел взгляд, не смея смотреть в льдистые глаза Ария.
Как и прежде, я оставалась слепой, лишенная сил разомкнуть тяжелые веки, но чувствовала все, что терзало Эспера.
– А как же я? – неожиданно вспылил Арий. – Ты нужен
Слова, брошенные братом в гневе, полоснули Эспера, будто острые когти, и глубоко вонзились в сердце. Тварь, нашедшая приют в моей голове, возликовала, вкусив горесть тамиру.
– Ты ненавидишь меня? Пытаешься наказать за мою ошибку, за то, что однажды я оступился? – голос Ария дрогнул, и сквозь звенящую злость проступило отчаяние.
– Нет. Но именно поэтому я надеюсь, что ты поймешь меня. Ты, как никто другой, знаешь, насколько хрупки люди.
С губ Ария слетел болезненный смешок.
– А еще я, как никто другой, знаю, насколько остры клыки Короля. Я уже ощущаю за спиной его зловонное дыхание, и если сейчас ты уйдешь, то его пасть сомкнется на моей шее.
Мучительная вина завладела душой Эспера. И в этот самый момент наша Связь обратилась против зверя. Бездонный запустил лапы в его разум, зарылся в мрачные мысли тамиру, ненасытно смакуя его болезненные переживания.
Тварь жадно тянулась к Эсперу. Моя боль уже не прельщала ее, и Тень ликовала, наслаждаясь новым вкусом. Осознав это, я собрала последние крупицы воли и с силой оттолкнулась от сознания тамиру, вновь падая в молчаливую тьму и утягивая за собой Бездонного.
Это был эгоизм, а вовсе не самопожертвование.
Закатное солнце заглядывало в панорамные окна, заливая палату теплым светом. Лучи растекались по кафельному полу, очерчивали силуэт молодой женщины, дремлющей в кресле у стены, играли в ее каштановых волосах и ласкали щеки, покрытые румянцем.
