Слезы Эрии полностью

– Кассия непростительно оступилась, – вновь заговорила первая из ведьм, сохраняя надменную мягкость в своем голосе. – Она позволила волку бродить по болотам, как по Чаще. Она спрятала проклятое существо от нашего взора и лишила его клейма. Она отдала Болотам Силу, на которою они не имели права. Отчасти ты даже можешь винить ее в том, что сейчас происходит с твоей жизнью: монстры из твоих кошмаров обрели свободу из-за ее безрассудства.

Бесшумно ступая босыми ногами по мерзлой земле, ведьма подошла ближе. Ее теплые пальцы коснулись моего лишенного крови лица, мягкая ладонь с материнской нежностью легла на щеку и осторожно приподняла голову. Я растерянно уставилась на женщину и в тот самый момент поняла, что Отреченные дочери были лишены не только ведьмовской Силы своих матерей, но и истинной красоты их глаз. Они завораживали и пленяли, заставляя сердце гулко биться в груди, разгоняя горячую кровь, растапливая сковавший внутренности лед. В этих глазах хотелось утонуть, как до меня утонули мириады звезд и теперь яркими искрами плескались в озере изумрудного света.

Женщина заговорила. Ее голос полнился тоской и сожалением, но каждое слово острыми кинжалами вонзалось в грудь, обращалось в змей, чей яд кислотой выжигал изнутри.

– Уходите с болот, как только ваш спутник поднимется на ноги. Уходите, спасайте свои человеческие жизни. Зверя тебе уже не спасти. Брось его в глубокую топь и убегай, ибо, когда он откроет глаза, полные тьмы, ты уже не найдешь в них его душу.

Легкий ветерок коснулся шелковой полы ее юбки, а следом за ним по земле заскользил сизый туман. Он заклубился у ног и стремительно затопил площадь. Когда новый порыв ветра развеял морок, то ведьм уже не было. Каменная кладка под нашими ногами растрескалась – сквозь нее пробивалась покрытая инеем трава, высокий покосившийся частокол увил дикий плющ, а прежде распахнутые ворота оказались заколочены.

Не помню, как я вернулась в Даг-Шедон. Не помню, как забилась в укромный угол в доме Бенгаты, но отчетливо помню ту боль, которая разрывала меня на куски. Я шла на болота, питаемая лишь надеждой. Я думала, что найду здесь помощь для Эспера и спасу его от тьмы. Я считала дни, когда вновь услышу его голос и почувствую нежное прикосновение его разума, но теперь…

Несколько слов, оброненных ведьмой, – и пропасть между мной и тамиру стала шире, а из ее раззявленной пасти хлынула тьма, которую прежде сдерживала моя непоколебимая вера.

Я не помню и то, как пришел Шейн. Привела ли его Шеонна, или он сам прознал о нашей неудаче? Потом появилась Ильва. Она ругалась на друга, обнаружив его в доме Бенгаты с окровавленной рубахой на боку. Знахарка пыталась увести его, но Шейн был непреклонен. Он звал меня, что-то спрашивал, но я не отвечала.

Я плакала до бессилия и до хрипоты кричала в рыжую шкуру Эспера. Я подвела тамиру. Ему не стоило доверять мне свою душу, как и Арию не стоило верить в мои силы. Я была слабой и никчемной. Как я могу спасти чью-то жизнь, если не способна бороться даже за свою?

Когда ночь беззвездным покровом окутала болота, Бенгата выпроводила Шейна и заварила нам с Шеонной успокаивающий чай. С момента нашего возвращения она впервые приблизилась ко мне, протянув горячую чашку, но даже тогда не удостоила сочувственным взглядом. Я выпила снадобье, но оно не принесло облегчения и спокойного сна: моя скорбь была сильнее магии болотных трав.

Крепко обнимая Эспера, я завернулась с головой в одеяло. Опухшие глаза щипало, горло саднило, в груди проросли шипастые лозы отчаяния: они скребли по ребрам и от боли хотелось кричать и рвать на себе волосы. Но сил, как и слез, уже не осталось.

Глубокой ночью у Шеонны вновь началась лихорадка Я не спала. Сжимая в кулаке сквозь ткань рубашки теплый волчий оберег, я прислушивалась к тихому бессвязному бормотанию подруги и ее жалобным всхлипам. Бенгата провела рядом с ней несколько часов, протирая покрытый испариной лоб холодным полотенцем, а я даже не пыталась помочь. Что бы ни мучило Шеонну, это был всего лишь жуткий сон, из которого она с легкостью вырвется поутру. В отличие от Эспера.

Когда за окном забрезжил холодный утренний свет и первый бледно-сизый луч, проникнувший в щель меж ставен, проложил себе путь по дощатому полу, Бенгата разбудила Шеонну.

– Вставай! – скомандовала она. – Пора идти.

– Куда? – сонно пробормотала подруга.

– Замаливать вину перед Болотами, пока они не сожгли тебя, как ты сожгла деревья, – проскрипела старуха. – Может, Болота и поверили твоим словам в Курт-Орме, но они еще не простили твоей несдержанности.

Неожиданно древко посоха уперлось мне под ребра.

– Ты тоже вставай. Поплакала – и довольно, в Ксаафании и без тебя воды полно, – безжалостно произнесла Бенгата.