Слезы Эрии полностью

Арий резко остановился и схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову. Я испуганно уперлась руками в его грудь, не в силах отвести взгляда от пронзительно-голубых глаз.

– Ты видишь меня? – злость в голосе Ария холодила кровь. – Если тебе дорог этот человек, то приди и забери ее, брат.

Когда-то это помещение использовалось как учебный класс, но сейчас высокое арочное окно затянула паутина, на сером гобелене с прорехами осела пыль, а каменные стены окрасила в черный сажа. Школьные парты, изъеденные жуками, одна на другой сгрудились в углу и угрожающе поскрипывали, готовые в любой момент обрушиться на голову.

Я сидела на старом стуле с надломленной ножкой – он жалобно постанывал и накренялся при любом незначительном движении. Арий стоял напротив. Опершись спиной о стену, он разглядывал царапины на своей руке – хоть так я смогла отплатить ему за все, что пережила сегодня.

Брат.

Брошенное им слово все еще звучало в ушах, металось в мыслях, неспособное найти свое место в ворохе происходящих событий.

На моих глазах оживали герои старых, полузабытых сказок Гехейна: они проникали в город, грелись у очагов, обретали человеческие плоть и кровь. От волнения по коже разбежались колючие мурашки. Передо мной стоял не просто тамиру, однажды испробовавший человеческой крови, а зверь, обратившийся в человека. Только теперь я поняла: если бы Эспер пожелал, он бы тоже с легкостью смог принять человеческий облик, создав его с помощью моей крови. Но он слишком любил звериную шкуру.

Я чувствовала его приближение. Чувствовала твердые шероховатые камни, которыми были выложены вентиляционные туннели под его кошачьими лапами, – и с каждым его шагом мне становилось спокойнее. Страх перед Арием постепенно угасал.

«Он не причинит тебе вреда», – пообещал Эспер.

И я поддалась его убеждению, игнорируя тихое, едва различимое беспокойство в его мыслях.

Прошло очень много лет…

Прежде чем сомнение успело пустить корни, Эспер вырвал его из наших сердец, и я вновь ощутила себя увереннее.

Когда Арий перевел взгляд на меня, я ответила на него с вызовом.

– О, да неужели! – процедил он сквозь плотно стиснутые зубы. – Теперь ты меня не боишься. – Он нарочито медленно преодолел разделяющее нас расстояние и склонился к моему лицу. Я не отстранилась. – Будь осторожна, пташка, очень легко привыкнуть к отсутствию страха. Еще немного – и ты превратишься в мотылька, не чувствующего боли. И однажды сгоришь, не заметив, как близко подлетела к огню.

Неожиданно Арий резко выпрямился. Его напряженный взгляд устремился куда-то мне за спину, на острых скулах заиграли желваки. Его звериный слух уловил приближение Эспера задолго до моих глухих ушей, по сравнению с ушами тамиру.

Где-то в стене нос рыжего кота угодил в липкую паутину, и меня накрыло волной его раздражения и отвращения. Я брезгливо поежилась, почувствовав, как крупный паук пробежал по лапе. Вскоре Эспер, в сопровождении облачка пыли, выпрыгнул из прямоугольного отверстия под потолком и мягко приземлился на опасно заскрежетавшую гору парт.

Почувствовав легкий мысленный толчок, я тихо поднялась со стула и скользнула к выходу. Арий не удостоил меня даже взгляда. Прикрыв дверь с обратной стороны, я прижалась к ней спиной и глубоко втянула воздух. Из комнаты раздался приглушенный голос, и, повинуясь любопытству, я потянулась к разуму Эспера. На удивление, он не оттолкнул меня. Пустой коридор перед моими глазами растворился – на его месте возник заброшенный класс. Я ощутила напряженное внимание тамиру: он тоже следил за мной – за моими мыслями и эмоциями.

– Надо же, – Арий заговорил первым. В размеренном, практически безжизненном тоне слышались ледяные нотки гнева. – А я ведь до последнего надеялся, что ошибся. Ждал, что явится кто угодно, пусть даже сам Король, – но только не ты.

Эспер молчал. Он хотел ответить, но не мог. Не мог подобрать правильных слов – они вязли на языке, а душу зверя раздирали самые противоречивые чувства: радость вновь видеть младшего брата, не скрываясь при этом в тени, жгучая вина за прошлое, в котором он оставил маленького щенка, за трусость, помешавшую показаться ему на глаза, и, наконец, обида за злость, горевшую во взгляде брата, – справедливую, но такую острую.

Арий воспринял его молчание как безразличие.

– Знаешь, что стало с теми Охотниками, которых он послал по твоему следу? Они вернулись с твоим запахом на когтях и твоей кровью на клыках. Они объявили о твоей смерти. Но Король заставил их разодрать собственные глотки, потому что знал: они лгали, им не хватило сил с тобой справиться. И он разрывал в клочья тех, кто тоже это понимал, кто верил в тебя.

– Мне жаль, – наконец отозвался Эспер.

– Жаль. Их тебе жаль, – передразнил Арий. – Я ведь тоже верил. Надеялся, что ты все еще ищешь меня – и однажды найдешь. И вот ты здесь, но снова ради человека.

Эспер виновато потупил взгляд. Он хотел рассказать брату все, объяснить, как сильно тот ошибается. Но разве тот поверит? Захочет ли увидеть истину сквозь пелену обиды, застлавшую его взор?