Шейн обращался к собеседнику властно, и пожилой доктор в заляпанном засохшей кровью халате неуверенно заломил пальцы, осунувшись под тяжестью слов. Мужчина коснулся кристалла, парящего над соседним пустующим столом, – Слеза Эрии проплыла по воздуху и зависла над телом, освещая безжизненное лицо.
– Да, выяснил, – нерешительно начал доктор, с осторожностью подбирая слова. – Но, видите ли, ваш отец против разглашения этой информации.
– Значит, мой отец теперь управляет еще и Коллегией? Доктор, вы же знаете, что я могу получать информацию не только из ваших уст, но и из вашей головы? Выбирайте.
От холодного, почти безразличного тона Шейна по моей коже пробежали мурашки.
– Да, да, – залепетал доктор и обогнул стол, будто пытаясь укрыться за ним от Шейна. – Простите. Несмотря на два сломанных ребра и прочие многочисленные повреждения, полученные в результате… того
– Достаточно, – оборвал Шейн. Он грациозно развернулся на пятках и вмиг преодолел разделявшее их с доктором расстояние. Его рука опустилась на плечо мужчины, и он одобрительно сжал пальцы. – Я благодарен вам за работу, доктор. Но мой отец прав: не стоит разглашать эту информацию. Вы должны запомнить: магия не причина смерти этого лиирит.
– Магия не причина смерти этого лиирит, – эхом повторил доктор. От ровного и уверенного голоса кровь стыла в жилах. Я не сомневалась, что если бы в эту минуту могла видеть глаза доктора, то разглядела бы в них лишь отстраненность и слепую веру в слова, внушенные Шейном.
Мое дыхание участилось. Шейн направился к выходу, и я поспешила скрыться за углом. Я понимала, что не успею добежать до лестницы, поэтому бросилась к первой попавшейся двери. К счастью, она была не заперта. Хорошо смазанные петли не издали ни звука. Я застыла, прислушиваясь к приближающимся шагам. Внезапно, у самой двери, они стихли. В страхе я затаила дыхание. Что я скажу, если он найдет меня здесь?
Но вот шаги возобновились, постепенно удаляясь.
Я с облегчением выдохнула. И только теперь поняла, что тьма больше не застилает мне глаза – Слеза Эрии, парившая под потолком, видимо почувствовав мое тепло, постепенно озарила комнату, разгораясь все ярче. Я осмотрелась – и зажала рот руками, сдерживая рвотный позыв и рвущийся наружу крик. В комнате было больше десятка столов, и на всех лежали тела: распухшие, со вскрытыми и наспех зашитыми неровным грубым швом грудными клетками. Мой взгляд оказался прикован к ближайшему столу, где покоился златовласый мальчишка, как две капли похожий на того, что находился в зале. Тело по пояс было замотано в грубую ткань, открывая вид на усеянный кровоподтеками торс, неестественно вывернутую шею и изломанные руки с торчащими обломками костей.
Внезапно дверь распахнулась – и на пороге появился доктор. Его лицо вытянулось от удивления.
– Ты кто? – ахнул он. – Что ты здесь делаешь?
Я испуганно бросилась к выходу, оттолкнув растерявшегося мужчину, и взмыла вверх по лестнице.
Неожиданно я налетела на Шейна – мне показалось, будто я врезалась в каменную стену. Если бы Шейн не придержал меня за плечи, я бы больно приземлилась на пятую точку. Сзади послышались торопливые шаги.
– Все в порядке, доктор, – успокоил Шейн мужчину. – Она со мной.
Доктор перевел взгляд с меня на Шейна и неуверенно кивнул. Мое сердце сжалось: при дневном свете этот человек казался еще более хрупким, напоминая иссохший труп. Он потер ушибленное плечо и поплелся обратно в свой подвальчик, бормоча:
– Она с вами, хорошо… хорошо.
Все еще держа меня за плечи и не давая убежать, Шейн окинул меня задумчивым взглядом. В его губах была зажата еще не зажженная сигарета.
– Ты куришь? – удивленно выпалила я первое, что пришло в голову.
– А ты шпионишь? – нахмурившись, парировал Шейн. В его голосе не было угрозы, но мое сердце неистово колотилось от страха, кровь прилила к щекам. Я виновато посмотрела себе под ноги.
– Нет, я…
– Неважно, – резко оборвал Шейн, отпустил меня и, развернувшись, направился вглубь парка. Я, как провинившийся ребенок, поплелась следом. Его сдержанность внушала больший страх, чем если бы он просто на меня накричал.
В полной тишине мы дошли до маленькой площади, в центре которой журчал круглый фонтан. На его бортике отдыхала шумная компания студентов. После тишины сада казалось, что оживленная площадка гудит оглушающе громко.
– Алесса, – обратился ко мне Шейн, остановившись. – Скажи только одно. Ты знала, что камень проклят?
