– Мой отец был безрассуден, когда играл с древним языком, сплетая его Силу с Силой Слез. Даже смерть моей матери не стала ему уроком, – спокойно ответил господин Омьен. – Мне было за что его ненавидеть.
– А кто из нас должен умереть, чтобы это стало уроком тебе, отец? – Господин Омьен посмотрел на сына с удивлением. Шейн продолжал: – Вчера это были обычные воры, может, случайные, а может, кем-то подосланные, но кто будет завтра? Ты действительно готов рисковать нашими жизнями?
– А что ты мне предлагаешь? Отнять у Алессы камень и уничтожить его? Так попробуй сделать это! Кристалл не проклят, но будет защищаться – и расправится с тобой точно так же, как с теми мальчишками. Или ты хочешь выставить девчонку за порог? Хочешь, чтобы она скиталась по улицам и рано или поздно попала в лапы Коллегии, а эти
Шейн, будто ужаленный безжалостным тоном и пронзительным взглядом отца, отпрянул. На лице парня отразились недоумение и растерянность.
– Вот видишь, – печально усмехнулся господин Омьен. – Не лезь в мои дела, Шейн. Присматривай за девчонкой, если так беспокоишься, а я уж позабочусь о безопасности нашей семьи.
Шейн сжал челюсти. Некоторое время он прожигал отца взглядом, а после развернулся и направился к выходу. Я испуганно нащупала руку Шеонны и потянула подругу в сторону. Я все еще смотрела на мир глазами Эспера, поэтому оступилась, запутавшись в собственных ногах, и упала на колени. Шеонна помогла мне подняться. Собственное зрение понемногу возвращалось.
Шейн вышел из кабинета, раздраженно хлопнув дверью, и замер, заметив нас с Шеонной. Мы стояли посреди коридора, вцепившись друг в друга, и испуганно смотрели на него. Он окинул нас уставшим взглядом и, ничего не сказав, направился в свою комнату.
Меня разбудил глухой удар: рыжий кот скатился на дощатый пол. Я испуганно подскочила. От резкого пробуждения помутнело в глазах, сердце лихорадочно забилось в груди. Я огляделась, не понимая, что произошло. Тамиру стремительно шмыгнул под кровать за секунду до того, как открылась дверь.
– Хватит спать!
Шеонна влетела в спальню, обмотанная ярким светло-голубым шелком. Я не успела опомниться, как подруга уже раздвинула тяжелые шторы – и яркий свет затопил комнату, больно резанув по глазам. Возмущенно застонав, я зажмурилась, вовремя одернув себя, чтобы не прикрыть лицо обнаженной ладонью. Вместо этого я плотно сжала кулаки и спрятала руки под одеяло.
С первого этажа донесся сердитый голос Эльи:
– Шеонна, я велела тебе стоять и не двигаться! Где ты?
Подруга прыснула и одарила меня широкой улыбкой.
– Собирайся живее, сегодня отличный день!
Она театральным жестом перекинула длинный конец отреза через плечо, сделав из него тогу, и выскочила из комнаты.
Я протерла заспанные глаза и огляделась, задержавшись на окне – с той стороны стекла на меня смотрели альмы, недоуменно прижимая ушки. Солнце уже высоко поднялось над городом, близился полдень, но оконные створки все еще оставались запертыми, – после ночной грозы по улице гулял прохладный ветер, и зачарованная Слеза не пускала его в дом. Птицы были возмущены.
– Что с Шеонной сегодня такое? – с негодованием пробормотала я, откинувшись обратно на подушку.
Под кроватью Эспер заскрежетал когтями о половицы, лениво потягиваясь.
«Не только с ней, – отозвался он. – Боюсь, что в таком состоянии сейчас пребывает половина города. Через несколько дней обе столицы, Эллор и Лаарэн, будут отмечать День Единения. А это означает суетливую подготовку к празднику, встречу гостей с севера, приезд торговцев, артистов и бардов, а также многочисленные выступления и карнавалы. В общем, ничего интересного: лишь еще больше людей и шума на улицах».
Каждое слово тамиру сопровождал мимолетными яркими вспышками собственных воспоминаний. Красочные картины были пронизаны чувством звериной скуки и неприязни к людским толпам, но во мне они зародили необъяснимое возбуждение. Решительно откинув одеяло, я спешно умылась и спустилась в гостиную, на ходу обматывая ладони серыми лентами.
Пока я завтракала, Элья подкалывала булавками отрез шелка, отмеряя его по фигуре Шеонны. Подруга стояла на низкой табуретке и без умолку болтала о всех городских праздниках, которые ей удалось посетить, фантазируя, как пройдет нынешний. Свои рассказы она сопровождала активной жестикуляцией и постоянно вертелась на месте, за что получила несколько случайных уколов булавкой и возмущенное ворчание служанки – хотя я была уверена, что пару раз Элья приструнила девушку иглой намеренно.
Эллор преображался на глазах: в витринах ателье запестрели на подиумах маскарадные костюмы, окна домов украсили яркие ленты и цветочные гирлянды, над мостовыми между крышами растянулись разноцветные тканевые флажки. В городе царило оживление. Трактирщики выметали пыль из пустующих комнат, готовясь распахнуть двери перед гостями с севера, пекари соревновались в мастерстве, выкладывая на прилавки самые аппетитные и свежие изделия – сладкий аромат карамели витал в воздухе и щекотал нос.
