Мальчик удивленно заморгал и с трудом приподнялся на ослабевших руках.
– О чем ты, мама? – спросил он.
– О звере.
Ведьма ласково коснулась холодной щеки сына, провела большим пальцем по бледным губам, стирая с них темную кровь, – кожу неприятно защипало от чуждой волчьей магии, сердце болезненно сжалось.
– Я спас его, – недоуменно пролепетал мальчик. – Я дал ему Силу и помог обрести свободу, в которой он так нуждался.
Ведьма с грустью улыбнулась в ответ.
Каким бы могуществом и древними Знаниями ни обладал ее ребенок, он по-прежнему наполовину оставался человеком – и, как многие люди, с легкостью поддавался самообману, если это могло хоть ненадолго унять боль. Может, в то мгновение, когда его сознание, блуждавшее по миру в попытке спрятаться от агонии, все чаще и чаще терзавшей тело, впервые, совершенно случайно, коснулось живого существа за тысячу миль от Болот, мальчик действительно помог от всего сердца. Он освободил тамиру от уз звериного Короля, подарил Силу, которая заострила смертоносные когти. Но после ребенок уже не мог покинуть его – разум, полный любви, счастья и жизни. Мальчик обманул себя, уверившись в том, что зверь все еще нуждается в его защите и нет для него места безопаснее, чем Болота.
Ведьма понимала: все, чего на самом деле желал ее ребенок, – это жить под солнцем, не заслоненным тенью Саит, вдыхать затхлый запах родных земель, не ощущая боли, раздирающей легкие. Касаясь волчьего разума, он на краткий миг забывал о ней, чувствовал себя по-настоящему живым. Но однажды и этого стало мало: мальчик возжелал спрятаться в чужом сознании от пристального взора Старухи. Ведьма не вмешивалась, закрыла глаза, когда ее сын испил волчьей крови и напоил зверя собственной, – и теперь острые когти вины болезненно скребли по ее сердцу.
– Мама, – встревоженно позвал ее сын, когда молчание затянулось. Тишина стала невыносимой, и из пелены тумана, затянувшего сад, донесся шорох чужих одежд.
Ведьма встрепенулось, будто пробудившись ото сна, и положила руки на хрупкие плечи сына.
– Отпусти его, – попросила она. – Этот зверь достаточно настрадался, будучи заперт на болотах, вдали от стаи, которая в нем нуждается. Неужели ты не слышишь их вой? Вся Чаща вторит их потере. Ты помог ему. Ты подарил ему свободу, о которой тамиру могут лишь мечтать, но после отнял ее лишь потому, что сам боишься сгореть в одиночестве. Но разве это справедливая цена? – Ведьма пригладила растрепавшиеся волосы сына. – Отпусти. Позволь же ему хотя бы умереть свободным.
Мальчик перевел растерянный взгляд на спящего волка. Бока зверя тяжело вздымались, каждый вздох давался с трудом, но он все еще боролся с человеческой кровью, медленно отравлявшей его тело.
– Умереть, – эхом повторил ребенок, и его глаза округлились от осознания. – Я не хотел его убивать, мама. Я… – он запнулся, – я лишь хотел увидеть его мир.
