Засыпая, я видела, как Элья подняла рассыпанные мною листы – те самые, на которых кружевным почерком Боркаса Золоторукого была рассказана древняя легенда. Мое сердце кольнуло при мысли о том далеком прошлом, когда тамиру и люди жили в мире и землю не окропляла звериная кровь.
Служанка пробежалась взглядом по рукописи, и ее губы тронула тень болезненной улыбки. Или мне это показалось? Я уже не осознавала, где заканчивается реальность и начинается окутавший меня сон.
«Не дай
Я вздрогнула, словно от острого тычка под ребра, и распахнула глаза ровно в тот момент, когда Шейн легким движением откинул прядь с моего лба.
– Прости, не хотел тебя напугать, – полушепотом извинился Шейн, убирая руку.
«Конечно, не хотел. Твое пробуждение вряд ли вообще входило в его планы, – зарычал Эспер, я буквально ощущала, как он скалит острые кошачьи клыки. – Уверен: он думал, что снотворные травы еще действуют и ты не помешаешь ему влезть в твою голову».
Тамиру наблюдал за окнами гостиной, растянувшись на широкой ветке под защитой пышной листвы. Ночь уже окутала сад непроглядной черной вуалью, а на небе среди россыпи звезд повис серебряный диск луны.
«Ты не можешь быть в этом уверен».
Я села, подобрав под себя ноги, и Шейн занял освободившееся место. Стараясь заглушить ворчание тамиру, я спросила:
– Что ты здесь делаешь?
Приглушенный желтоватый свет, исходивший от Слезы Эрии на кофейном столике, наполнял комнату кривыми тенями и, касаясь лица Шейна, подчеркивал его шрамы и темные круги под глазами. Когда он спал в последний раз?
– Хотел проведать тебя, – признался он, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда. – Расскажешь, что произошло?
Его голос звучал непривычно мягко, вселяя спокойствие, но я все равно ощущала тревогу. Отчего-то мне не верилось в его заботу.
Влиял ли на меня Эспер, или же я действительно слышала притворство в голосе Шейна?
И что именно он хотел от меня услышать? Я была уверена: он уже давно побывал на месте линчевания тамиру и даже встретился с семьей несчастной девочки. Шейн прекрасно знал ответ на свой вопрос – так зачем же он его задавал?
– Люди убили тамиру, – хрипло выдавила я.
– Ты сама сорвала браслет?
– Да, – на удивление ложь далась мне очень легко. – Зверь не был ни в чем виноват.
– И поэтому ты решила покалечить с десяток горожан, чтобы попытаться его спасти, – резко заключил Шейн, отбросив притворную доброжелательность. Мне показалось, будто рухнула каменная плотина и меня обдало волной сокрушительного холода.
Я уязвленно отвела взгляд, прикусив губу. Шейн глубоко вдохнул, успокаиваясь, потер пальцами уставшие глаза – жест его приемного отца – и уже мягче произнес:
– Пойми, Алесса, тамиру – это не милые зверята, которые обитали в твоем Сильме. Здесь, в Гехейне, в шкурах домашних кошек и лесных зверей скрываются кровожадные монстры, издавна питающиеся человеческой кровью – и даже душами.
Эспер фыркнул. Злость, кипящая в душе зверя, мешала мне сосредоточиться на своих собственных эмоциях.
– Это всего лишь сказки, – запротестовала я.
– Сказки, – устало хмыкнув, передразнил Шейн. – Единственная сказка, в которую нам не стоило верить, – что наша кровь губительна для тамиру. Сегодня я увидел человека, создавшего кровную Связь с этим монстром, – маленькую девочку, отдавшую душу зверю в обмен на зрение.
– Но ведь тамиру не причинил ей вреда, – настаивала я.
Шейн ничего не ответил. Тяжело вздохнув, он отвел взгляд и уставился в черную пасть камина.
– Почему ты так ненавидишь их и даже не пытаешься узнать, какие они на самом деле? – я робко нарушила повисшую тишину.
– К сожалению, я знаю их слишком хорошо. – От его слов по моей коже пробежали морозные мурашки.
Парень вновь замолчал, задумчиво нахмурившись. Он будто бы избегал встречаться со мной взглядом. Я замерла в углу дивана, обхватив колени руками. Когда Шейн все же заговорил, его голос звучал безжизненно:
– Когда-то у меня была настоящая семья: отец, мать и сестра-близнец – Мирэйя. Их убили тамиру. Я хорошо помню ту ночь, потому что возвращаюсь в нее с каждым заходом солнца. Я помню, как голодные твари ворвались в наш дом на краю Эйнора, загнали родителей, как кроликов, и растерзали ради потехи, а сестру утащили в лес, вырвав ее из моих рук. Меня спасли соседи, а выпотрошенное тело Мирэйи нашли на следующее утро в лесу. Ей было всего девять лет, и она должна была прожить долгую счастливую жизнь…
Мое сердце сжалось – и даже раздражение Эспера стихло, уступив место сочувствию.
– Мне жаль, – прошептала я, едва шевеля губами.
Шейн мрачно взглянул на меня:
– Теперь ты понимаешь, кто эти существа на самом деле? Какими бы разумными они ни были, тамиру в первую очередь дикие звери, влекомые животными инстинктами. Ты еще мало знаешь о Гехейне, но тебе пора выбрать правильную сторону. Иначе однажды наивность и жалость к монстру могут стоить тебе жизни.
Повисла тяжелая тишина.
