И вновь по городу прокатился взрыв, на этот раз он прогремел со стороны замка, и еще один столп пламени взмыл к небу.
– Скорее идите в дом, – поторопила нас Элья, вцепившись в рукав Шеонны.
Но я не сдвинулась с места.
Я смотрела в спины поднимавшихся на крыльцо женщин, за несколько месяцев ставших для меня семьей – одна заменила мне мать, а вторая стала сестрой, которой у меня никогда не было, – и понимала, что больше не могу оставаться в этом доме.
Господин Омьен держал меня в качестве приманки. Я давно это знала. Но так отчаянно хотела верить в своего
Если я останусь – пострадают все, кто мне дорог. Теперь я убедилась, что за кристаллом, жадно цепляющимся за мою шею, идет охота. И она не прекратится, пока я не найду способ его снять.
Эспер терпеливо ждал неподалеку. Он закрылся от моего разума, не позволяя своим мыслям определять мои решения. Если я сделаю неправильный выбор, то буду винить только саму себя, а не зверя, подсказавшего неверный путь. Он поддержит любое решение и защитит меня, но выбрать я должна сама.
– Алесса!
Я встретилась с взглядом с Шеонной.
– Алесса, идем домой!
Во взгляде подруги сквозило беспокойство, словно она понимала, какие чувства в этот момент раздирали мою душу.
Я сделала шаг назад. Еще один. И еще.
И с каждым новым шагом меня наполняла уверенность: это правильный путь. Набрав полную грудь воздуха, словно перед прыжком в бездну, я сжала кулаки и, развернувшись, бросилась прочь.
Как и несколько месяцев назад, когда передо мной распахнулись Двери Гехейна, мне всё еще ничего не было известно об этом мире, кроме нескольких древних сказок. Я была беззащитна перед тайнами и опасностями, которые ждали за стенами города, но теперь я была не одна. Лапы Эспера мягко касались мостовой, зверь нагонял меня, и его присутствие придавало решимости.
Дочь ведьмы, отрекшейся от своих сестер, променявшей власть и Силу, дарованные Эсмерой, на ничтожную жизнь в захудалом поселении наравне с людьми, – она должна была умереть еще в младенчестве. В тот день, когда болотные духи, вскормленные кровью ведьм, стерли позор их рода, утянув отступницу на зыбкое дно и окутав туманом память людей, которые еще хранили ее образ в своем сердце, ей была уготована смерть в материнских объятиях, ее последний крик должен был утонуть в зловонной тине.
Но Болота никогда не отнимали детских жизней: не топили детей в своих темных водах, не отравляли их хрупкие тела ядовитыми пар
Ее вырастили на мерзлой земле Лейтерина, нарекли ведьмовским именем, но она так и не сумела стать достойной и любимой сестрой. Сила, которой ее одарили Болота и которую она на протяжении нескольких дней вдыхала среди костей Эсмеры, убаюканная безмолвной тишиной гробницы, отгородила ее от ведьм неприступной стеной зависти, пренебрежения и недоверия.
Она овладела даром предвидения раньше, чем научилась сплетать слова. Ее всегда сопровождал колючий ветер, даже когда кругом царил штиль. Ветер путался в каштановых волосах, развевал полы юбки и нашептывал о будущем – далеком и недоступном никому из сестер. Ведьма видела и знала всё, что уготовано Гехейну, его жителям и богам, – даже после того, как ветер развеет ее прах над Спящим морем. Но когда на ее руки впервые легла приятная тяжесть новой жизни, когда взгляд коснулся младенца с изумрудными глазами, женщина ослепла – и ветер смолк у плеча: будущее сына таяло во мраке.
Поэтому ведьма никогда не видела эту ночь и не знала, на что сподвигнет ребенка волчья душа, выпитая с кровью.
Она шла по дороге, проложенной сыном. Мягкий мох под босыми ногами сочился темной, будто кровь, затхлой водой. Руки нежно касались тонких стеблей рогоза: они льнули к ее ладоням, проскальзывали сквозь пальцы – и болезненные изломы на их листьях затягивались. Но этого было мало – мир вокруг отчаянно стенал и взывал о помощи.
