– И почему же такая мудрая ксаафанийка не научила тебя обходить наш народ стороной? Ведь мы можем в любую минуту разорвать тебя на клочки и выпить всю твою кровь до последней капли.
– «Остерегайся зверя, вышедшего из Чащи. Ибо иссушит он твою кровь, поглотит душу и под похищенным ликом придет за твоими детьми», – процитировала подруга, четко выговаривая каждое слово, как в заученной скороговорке, и скептически фыркнула: – Страшилка для детей. Максимум, что вы можете, – это отнять у меня глоток крови. Но точно ли вы хотите оказаться здесь? – Шеонна ткнула пальцем себе в висок, насмешливо сощурившись.
Арий скривился.
– Мы убийцы! Ты же видела, что я сделал с Охотниками, – не унимался он.
– Ты защищался.
– Но ты ведь этого не знала до того, как погналась за нами.
– Элья учила меня доверять своим глазам, а не чужим страхам. И вообще, если ты так недоволен моим присутствием, я могу забрать мазь – и истекай кровью дальше. – Шеонна всплеснула руками, явно теряя терпение.
Арий фыркнул, но больше не донимал ее вопросами.
Подруга вернулась к костру и поворошила тлеющие угли палкой, проверяя готовность спрятанных среди них корешков – незнакомых мне, но, как уверила Шеонна, съедобных для людей.
Я закончила обрабатывать рану Ария, перевязала его плечо чистыми бинтами и оставила тамиру в покое. Он с облегчением выдохнул, плотно запахнул хаори – ведьмовская ткань даже под слоем дорожной пыли не утратила своей роскоши – и подошел к Шеонне.
– Ладно, спрошу по-другому. – Тамиру сощурился, скрестив на груди руки. – Почему ты с нами возишься? Если ты забыла, то твоего отца убили из-за нее, – Арий указал пальцем за спину – на меня.
По коже пробежал липкий холодок. Эспер глухо зарычал. Но, к моему удивлению, Шеонна оставалась невозмутимой. Даже пугающе равнодушной: она не злилась, не искала виноватых, не оплакивала отца – вообще не проявляла никаких эмоций, которые полагалось испытывать человеку, потерявшему близкого. Именно ее невозмутимый взгляд и не давал Арию покоя.
– Моего отца убила его алчность, – бесстрастно ответила подруга. – Он так отчаянно хотел получить ответы. И ему было все равно, чьей жизнью за них расплатиться – своей или нашей.
Шеонна раздраженно ковырнула палкой затухающие угли и, переключив внимание на наш завтрак, принялась по очереди выкатывать запеченные корешки на влажную от росы землю.
– Как интересно, – невесело усмехнулся Арий. – Пташка, как ты нашла такую чудесную проницательную подругу?
– Она сама свалилась мне на голову, – ответила Шеонна прежде, чем я успела открыть рот.
– А ты выпустила в меня стрелу, – напомнила я. – Но, к счастью, промазала. Хотя потом оглушила и связала.
Шеонна смущенно улыбнулась.
– Что ты делала ночью в лесу?
Арий поднял корешок и вгрызся в него зубами, не сводя с девушки изучающего взгляда.
– Охотилась. В тот вечер я… – подруга на мгновение запнулась, – сильно поругалась с отцом. А охота помогает выплеснуть эмоции.
– Убить невинную белку вместо отца. Разумно, – понимающе закивал Арий, в уголках его губ притаилась саркастическая улыбка. – Но иногда убийство отца решает многие проблемы. В нашей компании тебя бы за это не осудили.
– Арий! – возмущенно вскрикнули мы с Эспером в один голос.
Он примирительно поднял руки.
Шеонна нахмурилась, но больше никак не отреагировала.
Продравшись сквозь густой подлесок, мы спустились ниже по течению и углубились в чащу.
Арий тихо сыпал проклятиями, отмахиваясь от ветвей и ломая крючковатые колючие лапы кустарников. Молчаливый лес злил тамиру, а во мне пробуждал страх – хотелось кричать и бежать прочь. Обступившие нас деревья пугали: их тихий шелест обнажал потаенные страхи и будоражил фантазию, глубокие трещины в морщинистой коре, подобно тысячам пустых глазниц, следили за каждым шагом, напоминая о моей уязвимости: в этом лесу не было каменных стен, за которыми можно было спрятаться от опасности.
Но, с трудом передвигаясь на ватных ногах, я продолжала упорно следовать за Эспером. Тамиру возглавлял наш маленький отряд и задумчиво водил носом из стороны в сторону. Его длинный хвост понуро волочился по земле, собирая на бурую шерсть репейники и комья грязи. Мысли, полные сомнений, витали где-то далеко – за десятками возведенных между нами стен.
Шеонна тоже хранила молчание. С самого утра мы едва обмолвились парой слов и все еще держались друг от друга на расстоянии, иногда неловко пересекаясь взглядами, – у нас еще остались невысказанные вопросы, и с каждым часом их груз становился все тяжелее.
К вечеру, когда небо затянули свинцовые тучи, Эспер нашел небольшую поляну. Мы сгрудились вокруг костра и перекусили в гробовом молчании – припасенные с утра корешки оказались очень сытными.
– Нужно добавить в огонь полынь и еловые ветки, – с набитым ртом произнес Арий. Шеонна подняла на него недоумевающий взгляд, но ничего не ответила.
Эспер медленно встал, задев острыми ушами нависающие над головой ветви, и повел носом в сторону чащи.
– Здесь Шейн, – удивленно прочитала я мысли друга, проследив за его взглядом.
