Ладони обвивали новые темно-синие повязки. Спасти предыдущие хлопковые ленты не удалось – темная кровь Ария намертво въелась в ткань, и после небольшой потасовки тамиру заставил меня бросить их в огонь. К счастью, Шеонна позаботилась о запасных – они нашлись на дне ее, казалось, безразмерной дорожной сумки.
Мой взгляд блуждал по золотистому кружевному узору на синем шелке. Меня то укутывало умиротворение – мысли о женщине, создавшей эту вещь, оказались той самой тихой гаванью в бушующем море воспоминаний последних дней, – то затапливала безграничная тоска. Вдруг мы больше никогда не увидимся?
Неожиданно по сердцу холодными когтями резанул стыд: я ведь даже не попрощалась, не обняла Элью в последний раз, не извинилась перед ней за боль, которую ей пришлось из-за меня вынести. Вместо этого я трусливо повернулась к ней спиной, боясь в последний раз взглянуть в теплые изумрудные глаза.
Я вжалась в мягкий бок Эспера и запрокинула голову. Сквозь раскидистые лапы деревьев и прорехи в черных тучах выглядывали редкие звезды. Хотя тамиру дремал, мое вторжение в его мысли не осталось незамеченным. Зверь возмущенно рыкнул, но не оттолкнул, позволив еще немного побродить по уголкам своей памяти.
Ветви ежевики мягко отпружинили, когда на них что-то приземлилось. Маленькие, но острые шипы неприятно кольнули в спину и оцарапали кошачьи уши, вырвав тамиру из сна. Где-то над головой противно скрипел альм, но зверь не видел ни его, ни голубого неба в просветах зеленой листвы: нечто, свалившееся на куст, укрыло рыжего кота тенью. Пахло Странницей. Что бы это ни было, оно точно принадлежало ей. Вскоре она сама спустилась в сад и устроила, как показалось тамиру, ожесточенную борьбу с кустарником. Получив несколько тычков в ребра, зверь попытался выбраться из убежища, которое еще недавно казалось самым надежным в саду, но только привлек к себе нежелательное внимание.
– Кис-кис.
В переплетении ветвей показались горящие любопытством глаза девушки. Тамиру припал к земле, попятился, но шипастые ветви преградили путь, исколов задние лапы.
– Что ты там делаешь?
Он уловил чужой запах незадолго до того, как увидел ноги, обутые в мягкие истертые сандалии, – ноги взрослого человека, родившегося в Гехейне, а значит, не такого наивного и несведущего о природе тамиру, как эта Странница.
– Там была кошка!
Женщина опустилась на колени перед кустом.
Тамиру ощетинился, готовый броситься вперед раньше, чем служанка вздумает поднять тревогу, – он уже представил, как вцепится в ее лицо, исполосует щеки когтями и умчится прочь, оставив ее безумно визжать на всю округу. Но, увидев рыжего кота, женщина лишь тепло улыбнулась. Встретившись с ней взглядом, зверь невольно подался вперед – ошибка, которая могла стоить жизни любому тамиру. В свои годы он уже многое знал об ошибках, но позволил себе совершить самую непростительную: потерять бдительность, утонув в глазах человеческой женщины – изумрудных, сияющих, словно чистый кристалл, и безмерно мудрых. Тамиру очень давно не видел таких глаз.
Его сердце сжалось от тоски.
– У нас нет кошек, Алесса, – ободряюще произнесла женщина, поднявшись на ноги.
