Приподняв передник, я мельком глянула на свиток. Плотно скрученный лист пергамента был перетянут льняным шнуром с оплывшей сургучной печатью. Рассмотреть изображение на оттиске не представлялось возможным – это мог быть в равной степени и ключ, и дракон, и цветок розы, и что угодно ещё. Прекрасно! Именно то, что мне нужно!
Я подошла к двум охранникам, стоявшим у дверей в крыло наместника, и решительно продемонстрировала украденный свиток, изо всех сил надеясь, что им не придёт в голову проверить его содержание. «Адхан нили» – тихо произнесла я. Городская стража и представители теневого мира зачастую общались на одном языке, а эта фраза, означавшая «Одноглазый говорит», открывала многие двери в Эдане. Я услышала её очень давно от своей матери, но ещё ни разу не использовала и была не уверена, сработает или нет. Вполне вероятно, что меня сразу выпроводят вон из ратуши. Но стражник с пониманием кивнул и приоткрыл дверь. Я прошмыгнула в пустой коридор и дальше, на лестницу, засунув ненужный больше свиток в первую попавшуюся вазу.
Здесь, как и в приёмной, стены были облицованы плитами из серого мрамора с красивыми светлыми прожилками. Его везли с юга, из карьеров гномов, и ценили за особое свойство подавлять магию. Любая иллюзия оказалась бы развеяна, прочитать мысли не удалось, а боевые заклинания попросту бы не сработали. Нынешний наместник, Корник, судя по всему, стремился обезопасить себя всеми возможными способами. Я не обладала даром волшебства, но всё равно это место действовало на меня угнетающе.
Довольно легко для человека, оказавшегося тут впервые, я сориентировалась в коридорах второго этажа и вышла к приёмному залу. Ратушу нельзя было назвать лабиринтом из лестниц и комнат, в отличие от некоторых особняков, в которые мне случалось забираться. Чувствовалось, что её строили с удобством для чиновников и наместников. Хотя и здесь хватало пустых холлов и неприметных тупичков, определённо скрывавших потайные ходы. Опустив глаза как заправская служанка, я семенила вдоль стен, и ни один встреченный сановник даже не посмотрел в мою сторону. Тем лучше.
Над высокими двойными дверями зала приёмов висел огромный портрет наместника. Художник намеренно изобразил его сидящим за столом, так, чтобы скрыть толстое пузо и представить правителя в выгодном свете. Нарисованный Корник держал пышное белое перо и якобы подписывал лежащие перед ним бумаги, стол был завален указами с городской печатью и документами с гербом Веланта. Спокойное лицо и монументальная поза выражали всю значимость и ответственность должности наместника. Светлые глаза под кустистыми бровями смотрели серьёзно и чуть устало – взгляд, положенный правителю. А уж лысина сияла и вовсе нимбом святого. Я презрительно фыркнула, не сдержавшись.
Корник был у власти пятнадцатый год – столько же, сколько я была в гильдии плутов. Рэмил тогда отправил маму с поручением и разрешил ей взять меня с собой, ведь нищенка с ребёнком всегда вызывает меньше подозрений. Дело было важное, а мы состояли в гильдии совсем недавно и ещё не примелькались в верхних районах Эдана. Мама ждала карету на углу у ратушной площади, кутаясь в тонкий плащ. Я прижималась к её ногам, месяц бурь был в разгаре, и ветер с залива Лун продувал до костей. Стемнело, и холод стал невыносимым, когда, наконец, рядом с нами остановилась карета. Мама заученным жестом протянула руку и, оглядевшись, не видит ли кто, тихо сказала:
– Адхан нили. Дело сделано.
Отодвинув штору, из окошка кареты выглянул нервный человечек – ещё не такой обрюзгший и располневший, как на портрете. Водянистые глазки господина Корника, помощника старого наместника Эдана, суетливо перебегали то на маму, то на меня, то на безлюдную улицу. Он скривился и бросил в протянутую руку шёлковый мешочек с монетами. Мама хотела отблагодарить, но закашлялась от налетевшего порыва ветра. Корник брезгливо прикрыл нос вышитым платком и торопливо скрылся в глубине кареты.
Спустя годы я поняла, как связана эта встреча и слухи о гибели старого наместника, вскоре наполнившие город. Несчастный случай на охоте обсуждали вплоть до того, как Велант утвердил на посту правителя Аллиса Корника. Маленького человечка с бегающими глазками, нынче покровительственно взирающего с парадного портрета над приёмным залом.
Я приникла к щели между неплотно закрытыми дверями. Эльфы были здесь! Я узнала рыжего. Теперь я понимала, что в его волосах вплетены не просто стеклянные бусины, а капли лаорита, дающие чародею магические силы. Рядом с ним стоял эльф со сломанным носом, помню, как ему досталось кастетом от нашего плута. А вот ещё один, с наспех зашитыми штанами – следом от моего кинжала. Остроухие выглядели потрёпанными, но всех объединяла идеальная выправка и какая-то особая стать. Собравший охрану каравана знал толк в своём деле, парни были как на подбор. Приглядывавшие за ними эданские стражники выглядели не так впечатляюще, хоть и носили начищенные нагрудники с гербом города, в отличие от лесных воинов, облачённых в простые кожаные доспехи.