С раскрасневшимся донельзя лицом Леон отшатнулся от окна исповедальни и упер взгляд в деревянную стену. Увиденное возмущало до глубины души. Надо же такому непотребству происходить прямо в храме, да и к тому же на алтаре, который является едва ли не самой святой его частью! Втянув воздух через крепко сжатые зубы, Леон поглядел на Кассергена, который, в отличие от него, по-прежнему бесстыдно наблюдал за действом с оценивающей серьезностью.
Маковый дурман смешался с ароматом благовоний и проник дымкой в закрытую каморку. Становилось душно. Перед глазами Леона все еще мерцали образы сплетенных в страсти обнаженных тел, а их громкие стоны барабанили по ушам сильнее хоровых завываний. Непривычная тяжесть легла на грудь, поднимая изнутри жаркие волны. Хотелось сорвать с себя всю одежду, чтобы ощутить хоть небольшую прохладу, но где-то в забытье он все еще помнил, где и с кем находился. Нестерпимая слабость пробежалась по ногам мелкой дрожью, обрушивая его назад, но крепкие руки сжали его плечи прежде, чем Самаэлис ударился о стену и поднял нежелательный шум.
– Отодвинься, – попросил Леон и стыдливо отвернул лицо.
Но Рэйден уже успел заметить красную дымку, что расцвела на его щеках, и почувствовал, как подрагивает тело и как напряглись мышцы от его прикосновений. Он стал уверять себя, что должен последовать просьбе Леона, но вид покусанных губ и затянутых туманом разноцветных глаз выглядел чересчур интригующе.
Леон изнывал от обжигающего пламени в груди. Все клеточки тела рвались на части, кровь бурлила в венах, подобно кипятку. Дрожащей рукой он расстегнул пуговицу рубашки, но этого оказалось мало, чтобы остудить его. Странник запрокинул голову, вдыхая душный воздух, и с силой закусил нижнюю губу: надеялся, что боль избавит его от страданий, но напрасно, она лишь на некоторое время вернула его сознание.
– Леон, – встряхнул его за плечи Рэйден, – посмотри на меня. В этом нет ничего предосудительного. Если тебе нужно сделать это, я подожду снаружи…
– Сделать что? – прорычал Леон с гневным прищуром.
Рэйден с сомнением оглядел его и нервно усмехнулся, проводя рукой по волосам.
– Проклятые боги! Да ты ни разу…
– Скажешь еще хоть слово, и я выбью тебе зубы, – предупредил шипением Леон.
– Ладно… – Рэйден в задумчивости потер подбородок и, поймав внезапное озарение, щелкнул пальцами. – Представь что-то настолько отвратительное, что может убить всякое возбуждение? Ну как, представил?
От напряжения Леона перекосило. Он посмотрел на Кассергена, как на неизлечимого болвана, и ответил с ядовитой кривой ухмылкой:
– Да, посмотрел на тебя и сразу отпустило.
– Но помогло же? – с надеждой повторил вопрос Рэйден.
– Нет, кусок ты страннического дерьма! – разозлился Леон. – Нисколько это не помогает!
Однако Рэйден пропустил его оскорбление мимо ушей и притянул юношу к себе. В попытке вырваться Леон стукнул его кулаком по спине и грязно выругался, но Рэйден запустил руку в его волосы и надавил на затылок, заставляя уткнуться в плечо.
– Все хорошо, – прошептал он. – Можешь злиться на меня, но ни в коем случае не на себя. Это нормально, абсолютно нормально. Главное, не кричи, иначе нас точно поймают.
Ноги Леона начали дрожать. Кровь прилила к бедрам, делая каждое движение нестерпимым. Чувство унижения и вина за реакцию собственного тела овладели им. Он закрутил головой и с плаксивой мольбой выдавил:
– Не надо… Не буду… – и снова стукнул Рэйдена по спине. – Да отпусти ты меня наконец!
Стыд вырвался из его глаз потоком слез. Леон вжал пальцы в ткань пиджака Рэйдена, стараясь освободиться от пут, но силы оставили его, и прежде чем он успел собраться с мыслями, с губ сорвался протяжный стон. Леон поверить не мог, что подобный звук может принадлежать ему, но больше слышать его не желал. Лишаясь последних остатков самоконтроля, он впился зубами в плечо Рэйдена.
– Полегче, мой принц. Это не самая вкусная часть моего тела, – криво усмехнулся Рэйден, – особенно когда на ней столько одежды…
– Заквой сфою пафть! – гневно перебил Леон и сильнее стиснул зубы.
Странник сморщился от боли, но позволил Леону поступать так, как он того хочет. Кассерген положил ладони ему на уши, заглушая бушующее в зале сладострастие, и прошептал что-то успокаивающее. Но Леон не слышал его слов. Он боролся сам с собой, с огненным зверем, что пожирал его изнутри. Рэйден стал спасительным плотом, что заставлял его держаться в сознании и раз за разом отбрасывать порочные волны.
В конечном итоге сопротивление возбуждению отняло у юноши все силы, и, когда слабость стала совсем невыносимой, Рэйден медленно опустился вместе с ним на пол исповедальни. Странник не переставал закрывать его уши, но и сам с трудом терпел происходящее за стеной. Он волей удерживал чувства под контролем. И с каждой минутой это становилось все сложнее. Сжав губы в тонкую полосу, Рэйден прикрыл глаза и вздохнул.
Лишь когда избранники богов достигли седьмых небес и их голоса затихли, Рэйден убрал руки с ушей Леона и погладил по спине.
– Все закончилось, – прошептал он.
