Леону было стыдно поднимать голову, и, не отрывая лица от плеча странника, он кивнул. Наваждение медленно начало отступать вместе с рассеивающимся дымом благовоний, оставляя после себя лишь слабость в теле.
– Эй! – Рэйден взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя. – То, что произошло здесь, останется между нами. Тебе незачем переживать.
– Это не отменяет того факта, что мне неловко, – тихо проворчал Леон и гневно стукнул Кассергена кулаком по укушенному плечу. – Это за то, что игнорировал мои просьбы!
Он состроил обиженное выражение лица, вытянув губы трубочкой, и отвернулся.
– Можешь высказать мне все, но чуть позже, – ухмыльнулся Кассерген. – Сейчас нам нужно выбраться отсюда.
Он помог Леону подняться и заглянул в решетчатое оконце. Обмякшие после получаса страсти избранники богов лежали на алтаре. Потные и разгоряченные тела сжали друг друга в объятиях, по их бедрам стекало белесое семя, ставшее кульминацией ритуала, а жрецы по-прежнему держали вокруг них свечи и пели молитвы.
– Принесите маски богов! – повелела Верховная жрица.
Она накрыла обнаженную пару красной бархатной тканью и стала дожидаться, когда прислужники подадут ей запрошенное. Но прошло десять минут, и в залу вбежали испуганные жрицы.
– Ваше Верховенство! – закричали они. – Мастер Марваль мертв! Маски богов разбиты! Все странники сбежали!
Лицо Верховной жрицы перекосила страшная гримаса. Она схватила курильницу с подноса и в ярости швырнула в стену, рассыпая маковый пепел по полу.
– Обыщите весь храм! Найдите их! Найдите их всех! – заорала она, и жрецы мгновенно разбежались по коридорам, не зная, куда себя деть, лишь бы не попасть под горячую руку.
Избранники богов испуганно вскочили с алтаря. Они молча схватили лежащие на полу мантии и убежали следом, не желая оставаться наедине с разгневанной жрицей.
– Кажется, нам пора бежать, – беспокойно предупредил Рэйден.
Он схватил Леона за руку и выволок из исповедальни. Бежать в коридоры было опасно – там рыскали жрецы, – и единственным вариантом к отступлению стал побег прямиком через молитвенную залу.
– Вот вы где! – встретила их Верховная жрица, оскаливая зубы. – Вы-то нам и нужны. Ваши лики станут новыми масками богов!
Резким движением она выудила из рукава длинный ритуальный кинжал и бросилась на странников. Рэйден оттолкнул Леона в сторону и, вытащив меч, полоснул им по кинжалу в руках жрицы. Но хватка саламандры оказалась крепка. Она не выпустила клинок и предприняла новую попытку напасть.
Не теряя времени, Леон бросился к парадной двери и дернул за ручку. Закрыта! Такую даже силой не проломить, слишком уж крепкой она была. Впрочем, окна таковыми не казались. Оставалось только найти, чем их разбить.
Леон заметил лежащую на полу курильницу. Она выглядела тяжелой. Наверняка разобьет вдребезги красивые витражи окон так, что вовек мозаику не соберут. Правда, бежать за ней пришлось бы к солее, что на другом конце зала.
«Была не была!» – вздохнул Самаэлис и со всех оставшихся сил рванул к ней.
Однако, когда он приблизился, из полукруглых арок показались жрецы. На их лицах отразилась растерянность, когда они заметили странников и разъяренную боем Верховную жрицу, но, быстро придя в себя, последовали за главой и вступили в схватку. Но куда коротким клинкам тягаться с мечом? Леон выбил нож из рук служителя и пнул другого. Последний кубарем прокатился по блестящим полам. Его упорству можно было позавидовать. Жрец поднялся и снова бросился в атаку, но Леон проскочил под его рукой и спрятался за статуей Небесной матери. Мужчина с силой замахнулся, но лезвие просвистело над макушкой присевшего странника, ударяясь о гладкий камень.
– Боги не одобрят порчу их монумента, – насмешливо бросил Самаэлис и перепрыгнул балюстраду.
Курильница оказалась прямо перед ним. Он схватил тяжелый горшок и прижал к груди. С такой тяжестью отбиваться становилось труднее, но завершить противостояние следовало немедленно: вскоре звуки их битвы соберут в молельне остальных жрецов, и тогда их шансы на побег окажутся равны нулю.
– Вам не доводилось слышать, что играть с огнем – дело крайне опасное? – провокационно произнес Леон и усмехнулся. Он выдернул из крепления в стене догорающий факел и бросил в надвигающегося жреца.
Мантия вспыхнула, как сухая солома, и в тот же миг раздался пронзительный крик мужчины. Он стал сбивать огонь голыми руками, но лишь сильнее обжигал ладони, наказывая себя нестерпимой болью. Его помощник подскочил к нему и, стащив мантию, стал затаптывать яростное пламя. Их паника подарила Леону шанс к побегу, однако он и сам успел порядком перетрусить перед извилистыми языками пламени. Распахнутыми оленьими глазами он смотрел на то, как огонь пожирает одежду, и чувствовал, как капли холодного пота выступают на висках.
Где-то поодаль металл скрежетнул о металл, и Леон внезапно вынырнул из омута страха. Он бросился в другой конец зала и швырнул тяжелую курильницу в окно. Стеклянный витраж рассыпался на мелкие осколки, впуская в зал яркое лунное сияние.
– Рэйден, поторопись! – окрикнул странника Леон и залез на подоконник.
