– Меня неспроста прозвали Многоликим даймоном, – рассмеялся Рэйден. – Когда я еще принадлежал к небесному пантеону, то часто нарушал правила, являясь к людям под разными обличьями, за что нередко получал нагоняй от Гастиона. Но мне так нравилось слушать его нравоучения, что я делал это снова и снова, чтобы позлить его.
– Что-то даже спустя тысячу лет остается неизменным, – хмыкнул Леон.
– И вправду, – согласился Кассерген и усмехнулся. – Даже его перерождение злится так же очаровательно, как и он сам.
– Не забывайся. – В голосе Леона сквозил такой холод, что Рэйден за мгновение переменился в лице. – Гастион мертв, а я нет. Перестань видеть его во мне. Может, он и читал тебе нотации, но я предпочту надрать зад, если еще раз узнаю, что ты мне солгал.
– Смолчать и солгать – это разные вещи.
– Нет, если твое молчание ранит так же сильно, как ложь, – отвернулся от него Леон. – Наверное, я был слишком самоуверен, когда… – Он запнулся. – Впрочем, уже не важно.
Рэйден развернул коня и преградил страннику дорогу. И куда бы Леон ни направил своего скакуна, даймон намеренно вставал у него на пути.
– Когда что? Когда думал, что ты для меня особенный? – Рэйден вскинул подбородок и посмотрел на Леона сверху вниз. Во взгляде танцевало пламя – голубое и холодное, – такое, что сжигает до черного пепла все, чего коснется. – Нет, Леон, ты не ошибся. Ты действительно особенный для всех только потому, что Дардариэль связала душу Гастиона и Эйрены проклятием, но для меня ты стал особенным по иной причине: потому что ты – это ты, Леон. Потому что однажды ты заявился на порог бара и напомнил мне о том, что я долгое время пытался забыть, потому что заставил меня снова поверить, что ошибки прошлого могут быть исправлены, потому что стал первым смертным, подарившим надежду божеству!
На Леона обрушилось смущение: слишком уж громким было признание Рэйдена. Не желая подавать вида, он натянул равнодушную маску, пнул коня по упругим бокам и объехал даймона. На этот раз тот не стал ему препятствовать, но молча поплелся следом, буравя взглядом спину.
– Иногда приходится идти вразрез с собственными принципами и делать тяжелый выбор, чтобы сберечь близких людей. Тебе и самому должно быть это известно, – произнес Рэйден спустя пару минут молчания.
– Поэтому, когда я спросил тебя о словах Малле, ты солгал мне, что понятия не имеешь об их значении?
– Я не лгал. Мне и самому была неведома вторая часть проклятия Дардариэль. Как и сказал Вепар, она не посвятила меня в подробности.
– Малле?! – Викери встревоженно подпрыгнул в седле. – Это тот, что Грех Алчности?
– Он приходил ко мне, чтобы убедить отдать им клинок взамен на жизнь отца, – просветил друга Леон. – Сначала я ему отказал, но теперь подумываю, что это неплохая сделка.
– И ты не рассказал нам?
– Это вас не касалось, – резко ответил странник. – Это дела моей семьи.
– Ты ничем не лучше Рэйдена! – Юная Аверлин обиженно поджала губы.
– Может, и так, – согласился Леон. – И все же я не лгал о том, что являюсь последним божеством.
– Почему ты продолжаешь злиться? – раздраженно бросил Рэйден. – Я ведь уже рассказал правду!
Леон скептично приподнял брови.
– Думаешь, это что-то меняет?
– А разве нет? В скольких грехах мне еще сознаться, чтобы ты простил меня?
– Во всех, Рэйден!
Они уставились друг на друга, и меж их лицами сверкнула невидимая, но вполне ощутимая молния.
– Ну все! – Джоанна остановила лошадь. – Спешились оба!
Даймон и странник удивленно перевели взгляд на покрасневшую от гнева бессферу.
– Мне повторить для глухих? – прорычала она. – Спешились!
Леон и Рэйден были так поражены напором, что послушно сошли на землю. Им еще не доводилось видеть ее в таком скверном настроении. Но ослушаться девушку, что держала руку на кнуте, они не посмели. Знали, что она с удовольствием воспользуется им.
– Надоело слушать ваши детские препирания! Пойдете пешком, пока не достигните согласия, – выдвинула условие она и направила лошадь по дороге неторопливой поступью.
– Ты все больше походишь на матушку!
Рэйден не стал скрывать своего раздражения и страдающе замычал, утаив набор нелестных комментариев в закрытом за губами звуке.
– Радуйся, что я не привязала вас обоих к лошади и не заставила бежать, как поступила бы она, – довольно хмыкнула бессфера.
– Леди Кассерген действительно сделала бы так? – удивилась Николь.
– Это было в ее духе. Однажды, чтобы помирить Рэйдена с его сферой Арденом, она попросила Равеля столкнуть обоих в овраг. Они до самой ночи сидели там и не разговаривали, пока не замерзли и не решили помочь друг другу выбраться.
– Суровое воспитание, – заметил Викери.
– Зато действенное.
– Но если Рэйден – даймон, разве ему нужны сферы? – поинтересовалась Николь.
