– Это условие отказа от моей божественности, Черешенка, – ответил Рэйден, неторопливо плетясь за ними с закинутыми за голову руками. – Когда я явился к Загану с просьбой сделать меня странником, тот согласился только при условии, что я сохраню бессмертие, которым меня наградили Создатель и Небесная матерь при вознесении. Надеялся, что я однажды передумаю. Впрочем, вариантов не согласиться с его условиями у меня не было. Заган заточил часть моей божественной силы в амоне и связал его с душами моих бывших сферонов. И вуаля – я странник.
– Только дурак согласился бы променять силу бога на муки связи странника со сферами, – хмыкнул Викери.
– Это так, – признал верность его слов Рэйден. – Но лучше познать боль от разрыва этой связи и быть похожим на смертного, чем оставаться божеством, не знающим никакой боли.
– И что мы будем делать дальше? – Джоанна бросила тревожный взгляд на странников. – Изначально мы хотели убить Эйрену, но теперь… Разве это будет правильно?
– А разве нет? Она убила богов, обрекла странников на изгнание, вырезала весь ваш род, – принялся загибать пальцы Викери. – Она заслужила, чтобы Леон вонзил ей клинок в сердце.
– Именно этого она и хочет, – не согласился Леон. – Я не окажу ей такой милости. Пусть еще сотню лет помучается, прежде чем найдет новое перерождение Гастиона.
– Боюсь, это случится раньше, чем ты думаешь, – с печалью произнес Рэйден.
– С чего ты это взял?
Рэйден промолчал, но, кажется, Джоанна сообразила, к чему подводили его слова. Ее руки дрогнули и выпустили поводья.
– Печать Самигины? Ты говоришь о ней?
Рэйден понуро кивнул.
– Что еще за печать Самигины? – удивился Викери.
– О ней говорилось в проклятии Дардариэль, – пояснила бессфера. – Как символ на теле странника притягивает к нему сферы, так и печать Самигины притягивает к себе богиню смерти. Самигина будет преследовать меченого, пока не заберет того в свои владения.
– Но у Леона нет никакой… – Николь осеклась, встретившись со взглядом Самаэлиса. – О боги, глаза!
– Глаза – ключ к владениям Смерти, – вспомнились Леону слова Малле. – То есть Дардариэль прокляла душу Гастиона, наложив на него печать Самигины, чтобы ни одно его перерождение не смогло освободить Эйрену от бессмертия? Да, Высшая богиня знает толк в пытках.
От этой приоткрывшейся завесы голова загудела так, словно являлась колоколом в церковной башне, по которому стукнули кувалдой. Ребра показались тюремной решеткой для разрывающихся легких. Леон сделал вдох и осознал, что воздух стал таким горячим, что обжигал горло, а на губах осел песок пустыни. Но странник наотрез отказывал себе в страхе. Усилием он заставил себя выпрямиться и приготовился лгать.
– Ты выглядишь слишком спокойным для того, кто обречен на раннюю смерть, – подметил Викери.
– Это так, – губы Леона нервно дернулись. – Я должен испытывать ужас от этой новости, но отчего-то мне кажется, что я и так это знал. Никогда не мог представить своей благородной старости.
– Это потому, что Самигина уже дважды пыталась забрать твою душу, – прояснил Рэйден. – Один раз в пожаре, второй раз – моими руками. И чем ближе ты приближаешься к Эйрене, тем чаще она будет пытаться это сделать.
– Но почему она обрекла душу Гастиона на это? – Николь схватила губами прохладный воздух и попыталась успокоить назревающий в груди шторм. – Он чем-то прогневал ее?
Рэйден покачал головой.
– Не припомню такого. Когда я вознесся, Гастион уже служил в небесном суде вместе с Кроцелл и Роновери. Он никогда не говорил, какие отношения связывают его с Дардариэль, но другие небожители поговаривали, что именно она по приказу Создателя и Небесной матери поставила его на этот пост. Навряд ли она обрекла бы своего любимца на проклятие только из-за клятвы Эйрены его роду.
– Тогда нам стоит узнать это, – решительно заявила Джоанна. – Возможно, тогда мы сможем найти способ снять с Леона печать Самигины.
– К чему такие сложности? – развел руками Викери. – Можно ведь просто убить Эйрену, и проклятие канет в Лету, разве нет?
– Не все так просто, Рыжик. Слова проклятия касаются лишь жизни самой Эйрены. Если Дардариэль и хотела проклясть Гастиона, то наверняка не сделала бы решение таким простым.
– Тогда нам стоит получить ответы от самой Эйрены. Кому, как не проклятой, знать все о проклятиях?
Леон забрался в седло, игнорируя пронзительно острый взгляд Джоанны.
– Что? – поинтересовался он у бессферы. – Мы ведь пришли к соглашению.
– Правда? – удивился Рэйден. – А я уже начал наслаждаться нашей пешей прогулкой.
– Это не значит, что я все еще не обижен на тебя. Просто теперь моя жизнь меня волнует больше, чем препирательства с тобой, – усмехнулся Леон и ехидно добавил: – Полезай в седло, мелкий божок.
– Знаешь, а вот это обидно, – скорчил рожу Рэйден и забрался на коня. – Так нагло оскорблять божество? Совсем у смертных совести не осталось!
– Но ведь именно это очаровательное нахальство и сломило тебя, братец, – хихикнула Джоанна и шутливо толкнула того в плечо.
– Боги, и за что мне это наказание? – Леон не сдержался и закатил глаза.
