Рэйден опустил голову и потер висящую на левом ухе голубую серьгу со знаком странника.
– Узнали, когда отец вспомнил свою первую ипостась. Мы сильно поругались, наговорили друг другу ужасных вещей. Я сбежал из дома и спрятался в пабе Салума. Мне было страшно, что Марлон и Астерия больше никогда не примут меня. За годы, проведенные вместе, они стали мне родной семьей. Но отец нашел меня. Он пересилил собственную гордость и извинился, пообещав, что никому не расскажет о моем секрете. А потом Орден Странника поднял бунт против Эйрены. Отец не смог их остановить. Вейн-Адэр погряз в крови и пламени, и орден перестал существовать.
– А леди Астерия? Что стало с ней? – поинтересовался Викери.
– Она скончалась через год, – вздохнула Джоанна. – Не смогла справиться с гибелью отца.
– Соболезную…
– Уже прошло достаточно времени, чтобы мы смирились со своей скорбью, – отмахнулась Джоанна. – Матушка была сильной бессферой. Она боролась до последнего.
– Но, Рэйден, – удивленно взглянул на даймона Леон, – если Заган связал тебя с перерождениями твоих сферонов, разве ты не должен был также страдать от разрыва этой связи, когда они погибли?
– Заган связал мой амон с душами сферонов, чтобы те могли найти меня, как и полагается всем перерождениям, но наша связь никогда не была сильна, как у всех остальных странников. Я даймон, они перерождения, – нас разделяли почти полторы тысячи лет жизни. Единственная боль, что я ощутил, – это отчаяние от гибели близких мне людей.
Ветер сильным порывом раскачал ветви, унося его слова в громком шелесте листьев. Кассерген взял ветку и с задумчивым видом стал передвигать обгоревшие поленья в костре. Искры, подобно безумным огненным светлячкам, взмыли в небо, потрескивая в наступившей тишине.
Неожиданно Рэйден поднялся и, не произнеся ни слова, направился в темноту чащи.
– Куда ты? – поинтересовался Леон.
– Отлить, – излишне честно ответил даймон. – Ты хочешь составить мне компанию?
– Опасно блуждать по Диким Землям в одиночку.
– Я бессмертный, – напомнил Рэйден.
– Если тебя разорвут там на кусочки, то бессмертие тебе не поможет, – хмыкнул Самаэлис и поднялся с земли. – Пойду с тобой.
Рэйден удивленно изогнул бровь.
– Мог бы просто сказать, что хочешь побыть со мной наедине.
– Меньше всего я хочу быть с тобой, когда ты поливаешь мочой кусты, – грубо отозвался странник и потащился за Рэйденом.
– Только не шалите там, ребятки! – рассмеялась им вслед Джоанна.
Не скрывая своего раздражения, Леон закатил глаза. Невыносимее Рэйдена была только его сестра. Вот кто издевался так же искусно, как и сам даймон. Вероятно, особенная черта их рода.
Переступая через лужи и извилистые корни, они стали уходить все дальше от лагеря. Дождя не было уже пару дней, но земля и воздух все еще хранили влажность. Ботинки утопали в склизкой грязи.
Когда лагерь уже перестал проглядываться через деревья, они остановились. Рэйден спрятался за густым кустом, а Леон облокотился спиной на покрытый мхом ствол и уставился в темноту. За исключением уханья сов, завывания ветра и доносящегося из-за кустов журчания в лесу было тихо.
– Ты когда-нибудь винил нас за то, что мы появились в твоей жизни? – поинтересовался Леон, когда Рэйден закончил со своими делами.
После недавней ссоры стремление юного странника начать диалог казалось столь же поразительным, как и то, что он по собственной воле последовал за Кассергеном в лес. Осознавая, что порывы к задушевным беседам – редко проявляющая себя черта в характере Леона, Рэйден сократил расстояние между ними и встал напротив юноши.
– С чего вообще возник столь неожиданный вопрос?
– Так ведь наше появление заставило тебя вспомнить о своем прошлом. Было бы удивительно, если бы ты ни разу не пожалел об этом.
Губы Рэйдена дернулись в усмешке, и все же Леону показалось, что даймон вспомнил о чем-то не столь приятном. Слишком уж тяжело дался ему этот жест. Однако, воспользовавшись мимолетным замешательством странника, Кассерген протянул руку и коснулся пальцами его щеки.
– Не касайся моего лица руками после того, как держал ими свой член! – Леон нахмурился и шлепнул даймона по ладони.
– Успокойся, – рассмеялся Рэйден. – Я помыл их вон в том ручье.
Леон проследил за взглядом Кассергена и в темноте заметил тихо бегущую полосу воды. Однако это ничего не меняло: он не желал, чтобы Рэйден вновь прикасался к нему. Обида по-прежнему терзала его, пусть и не так сильно, как прежде; и все же приходилось прилагать усилия, чтобы не выдать своих чувств.
– Отвечая на твой вопрос, – тихо начал Кассерген, – да, я жалел об этом однажды, но лишь в тот миг, когда Фуркас решила посмеяться надо мной и послала в паб, в котором я напивался, трех юных странников. Лишь тогда я пожалел, но не о том, что встретил вас, а о том, что все эти годы пытался сбежать от правды. Я винил себя за то, что не смог спасти своих друзей, и виню сейчас за то, что не могу спасти тебя.
Леон слушал его с опущенной головой. От ласковых признаний даймона сердце бросалось вскачь, но странник стоял достаточно далеко, чтобы тот не услышал.
