– Тебе не обязательно обращаться к богам, когда один из них всегда рядом и готов исполнить любую твою просьбу. Достаточно будет лишь встать на колени и хорошо попросить.
Рэйден расхохотался, и уголок его губ медленно приподнялся вверх, выдавая всю непристойность мыслей.
– Тогда будь добр, заткнись! – взмолился Леон, и под заливистый смех Рэйдена они въехали в арочные ворота Флоремонта.
– Как мы доберемся до Верхней Варлы? – Джоанна с расстроенным видом потрясла полупустой кошель. – У нас денег хватает разве что на комнату.
– А наше божество, случаем, монеты из воздуха создавать не умеет? – с ехидством поинтересовался Викери.
– Как бы мне ни было приятно, когда ты называешь меня своим божеством, – с ответной иронией подметил Рэйден, – но создавать деньги из куска грязи – это дар моего никудышного папаши. Я могу лишь заставить поверить, что кусок грязи – это деньги, но такой вариант никого не устроит.
– Тогда пойдем в обход? – предложила юная Аверлин. – Клинок уже у нас, торопиться некуда. Если будем держать ближе к Неяви, то вряд ли наткнемся на дикий народ.
Предложение было встречено неуверенным одобрением – вариантов других не было, – и ребята направили лошадей вдоль берега Неяви. Там, за широким лугом, начиналась темная полоса леса. Еще не успев подойти к нему, путники ощутили холод и мрак зеленой клетки, а когда они оказались внутри темницы, страх заставил поверить, что обратной дороги уже не найти.
Они старались не отступать от берега, но чем дальше шли, тем извилистее становилась тропа. Ветви опускались все ниже, трава разрасталась все выше. Обходить крючковатые толстые корни, вырывающиеся петлями из земли, становилось сложнее, да и ночь наступала с невероятной быстротой. И как бы путники ни спешили, разумом они понимали, что с наступлением мрака им придется остановиться в опасной чаще.
Когда мириады белых огней засияли на темном полотне неба, ребята остановились на берегу у впадающего в Неяви горного ручья. Сопротивление сну отнимало все силы. Пришлось разжечь костер и разбить лагерь.
– До Верхней Варлы еще пара миль на юго-восток, – сверилась с картой Джоанна. – К восходу уже будем там.
– Идти сейчас уже не имеет смысла, – покачал головой Леон. – По такой темноте только заплутаем.
Бессфера спрятала карту и принялась жевать сухари – черствые, с привкусом сала, на котором их жарили. Такие всухомятку в рот не лезли. Но Рэйден нашел в сумке небольшую бутыль, которую им подарили жители Регрида. В ней оказалось домашнее вино. Терпкий запах алкоголя отбивал все желание его пить, и все же это приходилось делать, чтобы не замерзнуть. Кассерген развел вино речной водой и передал бутыль по кругу, чтобы каждому хватило на пару глотков.
Викери выпил легко, даже не морщась. Ему не впервой было пробовать вино: когда тот стал старше, отец нередко угощал его за компанию выпивкой, чтобы не напиваться в одиночку. Конечно, леди Данэлия не одобряла подобного, но и не пресекала. Впрочем, любовь отца к алкоголю самому Викери не передалась. Он пил его, только если на то была причина.
А вот Николь от вкуса разведенной выпивки скривилась. Ей никогда не нравилось вино. Слишком уж горькое, и даже вода не разбавила это послевкусие. Пришлось заедать поджаренными на костре овощами и подпекшейся на углях картошкой.
Когда же пойло дошло до Леона, тот выпил не раздумывая. Горечь всегда была ему по душе. Выпивка влилась в рот, и сразу стало теплее. По крайней мере, так ему показалось.
– Слушай, Рэйден, – задумчиво обратился Викери, – если ты можешь изменять облик, почему остался в собственном? Почему допустил, чтобы Вепар узнал тебя?
– А смысл? – Рэйден принял из рук Леона бутыль и отхлебнул. – Я хотел прожить спокойную жизнь, которую не смог познать ни до вознесения, ни после. Я и представить не мог, что мне однажды придется снова свидеться с Высшим богом, а когда повстречал вас, то уже было поздно. К тому же поддержание иного облика изматывает. Мне много усилий стоило столько лет разыгрывать собственное взросление.
– Наверное, было тяжело, когда матушка заставляла тебя примерять детские костюмчики? – хихикнула Джоанна. – Ты так бесился, когда она надевала на тебя рубашечки с рюшами.
– Да, – с усмешкой согласился даймон. – Быть взрослым в теле ребенка – ужасно. Приходится терпеть сюсюканья и постоянные желания потрепать тебя за пухленькие щечки.
– Лорд и леди Кассерген не знали, что ты даймон? – спросила Николь.
– Когда я появился в Кронхилле, то узнал, что они на днях потеряли родного сына. Он умер от пневмонии на первом году своей жизни. О смерти их сына тогда знали только самые близкие, его еще даже не успели похоронить. Леди Астерия Кассерген тогда была снова беременна, но из-за потрясения едва не потеряла и второго ребенка. Я посчитал, что это хороший способ начать все сначала, поэтому заставил их поверить, что боги сжалились над их несчастьем и вернули первенца к жизни, а малыша похоронил на семейном кладбище. С тех пор я и стал носить имя Рэйден Кассерген.
– И они так и не узнали правды?
