Если бы хозяйка узнала о таком неуважении к гостям, то он мог покинуть пансион без хорошей рекомендации и с черным билетом, после которого ни один богатый дом не посмел бы взять его в услужение.
– В этом нет вашей вины, – произнес Леон и принял бокал. – Благодарю.
Лакей поклонился и поспешил уйти к другим гостям, чтобы не нарваться на еще большую злость длинноволосого господина.
– Не стоит устраивать ругань с прислугой из-за пустяка, – попросил Леон и сделал глоток шампанского. – Ты можешь привлечь ненужное внимание.
– А тебе не стоит называть пренебрежительное отношение к себе пустяком, – парировал Рэйден. – Я понимаю, что ты и сам долгое время принадлежал к рядам прислуги, но это не значит, что им позволено относиться к тебе подобным образом.
– А мне кажется, что ты слишком много берешь на себя. – Внешне Леон был спокоен, но голос его разил подступающим негодованием. – Мне не нужна твоя помощь. Я не буду общаться с прислугой подобно тебе только из-за того, что являюсь гостем. Попрошу больше не встревать, лорд Кассерген.
Рэйден промолчал. Леон подумал, что из-за своей ограниченности ему просто нечего сказать, и допытываться не стал, отвернулся и принялся любоваться играющим в углу зала оркестром. Его волновала их музыка. При взгляде на скрипача в мыслях всплывал облик отца, играющего поздним вечером на старой скрипке для него с матерью. Им нравилось слушать его. Отец даже учил сына играть на этом элегантном инструменте, но Леон и вполовину не был так хорош. В его игре всегда не хватало чувственности. А после переезда в пансион он так ни разу и не взял скрипку в руки.
Вошла леди Аверлин, и разговоры мгновенно стихли. Все внимание приковалось к хозяйке пансиона, грациозно шествовавшей к центру зала. Она подала знак музыкантам, и те уверенно начали играть иную мелодию. Двери распахнулись, и в один шаг в темпе музыки зашли юноши и девушки, одетые в прекрасные белые одежды. Особенно выделялась девушка с убранными в прическу золотыми локонами, стоящая во главе колонны. Ее нежное шифоновое платье развевалось вслед за ней, а вышивка и каменья блестели в свете ламп, создавая нежную ауру. Словно сошедшая со страниц книги, Николь затмевала своей красотой всех остальных дам.
В центре колонны, ведя хорошенькую темноволосую девушку за руку, шагал Викери с гордо поднятым подбородком. Этот бал был уже вторым для него, и на этот раз он чувствовал себя уверенно. В теплом свете уложенные назад рыжие волосы пылали еще ярче, удачно выделяя его среди остальных учеников.
Похожие на плывущих по пруду лебедей, они прошли к центру зала, развернулись спинами друг к другу и поприветствовали гостей. Девушки изящно присели в реверансе, а юноши склонились в поклоне, после чего поменялись местами и сделали то же самое, чтобы почтить каждого присутствующего гостя, где бы он ни стоял. Повинуясь музыке, Николь приняла руку своего светловолосого партнера, а остальные, обойдя их по кругу, разошлись в разные стороны.
Наступило время первого танца. Белая перчатка Николь элегантно опустилась на плечо спутника, а его рука легла на ее талию. Он вел ее уверенно, она же следовала за ним кротко и грациозно, шагая на носочках. Весь зал затаил дыхание, наблюдая гармонию танца выпускника и девушки, впервые вышедшей в свет.
Лишь в середине вальса остальные ученики присоединились к ним, закружив синхронные хороводы. Никто не смел нарушить величественность момента. Лишь Рэйден, осмелевший или обнаглевший до глубины души, направился к хозяйке дома и в поклоне протянул руку.
– Леди Аверлин? – Он сделал небольшую паузу и поднял взгляд на хозяйку пансиона. – Не откажите мне в удовольствии потанцевать с вами.
– Мне льстит ваша смелость. – Женщина захлопнула веер и передала его одной из своих близких подруг.
– А мне ваша красота, – обольстительно улыбнулся Рэйден.
Леди Бланш не стала медлить с ответом. В ее возрасте это было уже неприлично. Она вложила свою ладонь в руку Рэйдена и с вежливой улыбкой позволила увести себя к остальным танцующим.
Следом за ними и другие гости набрались решимости. Мужчины стали один за другим приглашать дам и пускаться в водоворот вальсирующих пар. Лишь Джоанна с нетерпением выглядывала своего партнера, но никто не подходил. Появление необычных чужеземцев уже успело стать новостью на балу. Леон слышал, как дамы перешептывались за их спиной, а мужчины украдкой поглядывали на юную красавицу, но не решались подойти, опасаясь конфуза.
В расстроенных чувствах Джоанна поджала губы и опустила лицо. Она представляла это мгновение иначе.
– Леди Кассерген, окажете ли вы мне честь разделить с вами столь необыкновенный танец?
Джоанна воодушевленно подняла голову и увидела протянутую руку Леона. Он не любил танцевать, и она это знала, но он всем сердцем желал отблагодарить ее за поддержку и не мог оставить в такой момент стоять в одиночестве.
– А как же ваше неумение танцевать? – с хитринкой поинтересовалась она.
– Даже если я опозорюсь, то все подумают, что это от трепета перед красавицей. – С лукавой улыбкой он пожал плечами.
