– Спасибо, что подвез еще раз. И за обещание, – мягко улыбается Малина, открывая дверь в свою комнату.
Смотрит влажно, внимательно. Подвисаю, глядя в ответ. Коридор вокруг стремительно смазывается, а ее улыбающиеся губы будто наоборот воспринимаются четче и ярче. И в моменте я уплываю, поддаваясь этому мимолетному порыву.
– Пожалуйста, – перехватываю дверной косяк, не давая закрыть, и машинально тянусь к “сестренке”.
Вот сейчас абсолютно не специально, нет.
Просто у меня полное ощущение, что я девушку после свидания до дома проводил, и надо как-то обозначить, что мне понравилось и я хочу повторить.
Малина замирает, не понимая. Ее ореховые глаза широко распахиваются, а я на инстинктах перехватываю ладонью девичью шею, фиксируя, и наклоняюсь ближе. Уже ягодное тепло чувствую ее. И что-то кисло-сладкое, едва уловимое, вкусное, разливается на кончике языка. Сердце часто шарахает, когда задеваю носом ее нос. Сжимаю пальцы на тонкой шее сильнее, чувствуя как в ладонь колотится взбесившаяся сонная артерия. Какой-то миллиметр…и Малек все-таки отталкивает меня с силой пихая в грудь.
– Ты что творишь, Караев? Договорились же! – выдыхает рвано.
– Блин, извини, на автомате вышло. Больше не буду, клянусь, – задираю руки вверх, отпуская ее и расплываясь в улыбке.
Сам чувствую, что улыбка эта пьяная-пьяная.
Потому что сердце так и тарахтит, будто целую ее прямо сейчас. Вот смотрю, не трогаю, а все тело в ощущениях. Даже не знал, что так бывает.
– Последнее китайское, – бурчит Малина, не зная похоже, как вообще реагировать. У нее эмоции на лице пляшут. То ли рассмеется сейчас, то ли расплачется.
– Ок, понял, – заверяю.
– Ты же поздно вернешься? – спрашивает, отступая в свою комнату.
– Да, а что?
– Ничего, не забудь, что, если что, обещал предупреждать, что ты за стенкой.
– А, ок.
И она, скользнув по мне в последний раз взбудораженным взглядом, захлопывает дверь.
Тренировка затягивается до позднего вечера.
После лета все растащенные, часть ключевых игроков покинуло команду, так как пацаны закончили универ, новеньких пока только собираются отбирать, еще и Ванька, наша местная звезда, с травмой голеностопа, и выходит разве что на подборы, чтобы не прилипать задом к скамейке.
Все это вместе заставило Борю с наслаждением орать как никогда. И конечно же он асфальтоукладчиком прошелся по моей дыхалке. Причем так убедительно, что, выйдя на улицу, я первым делом смял пачку сигарет и метнул ее в урну. Все, хватит. У нас первая игра уже в ноябре, а нормальных игроков только я и Гордей. Богдан вяленький, Макс с Яриком выпустились, а Ванька с травмой.
– Вау! Трёхочковый! Жаль, Боря не видит, – комментирует Чижов, наблюдая за моим почти ритуальным избавлением от курева, – Эмиль, слышь, подбросишь меня?
– Погнали, а твоя где? Опять ремонт?
– Да, диски полетели, – страдальчески вздыхает Ванька, проводя пятерней по ежику на затылке.
– Сдай ты ее уже на металлолом.
– Ага, как только на такую же, как твой мустанг накоплю, так сразу, – хмыкает Чижов не очень то весело.
Треплю друга по плечу. Да, не все в моем окружении – выходцы из богатых семей, хотя таких, конечно, абсолютное большинство. Ничего личного, всего лишь законы круга общения. Частная гимназия в элитном поселке, престижный ВУЗ с мизерным количеством бюджетных мест, дети друзей родителей, одни и те же тусовки, одни и те же клубы, одни и те же отели и курорты.
Определенный образ жизни, которым пропитываешься до основания и в итоге плохо представляешь, как бывает по-другому.
Например, как у Малины…
Ее веловылазки на электричках с гитарами и рюкзаками наперевес для меня параллельная реальность. Может потому и цепляла так ее страничка – интересно было наблюдать… Не знаю…
Я все пытаюсь разобраться с чего меня вообще так штормит от нее. Какая-то совершенно нездоровая фиксация на по сути ничем не примечательной девчонке. Увидел бы на улице – даже не обернулся. Наверно…
Пока едем с Чижовым, тему спора не затрагиваем, больше все о прошедшей тренировке говорим. Вернее Ваня говорит, а я лишь вставляю фразы, причем часто невпопад, потому что мысленно я уже высадил Чижа у его подъезда и мчу в сторону дома. Надеюсь, когда вернусь, Малина еще не будет спать.
У меня нет четкого плана и понимания зачем я хочу ее еще раз сегодня увидеть. Но это желание не выходит из головы. Знаю, что давить нельзя на нее. Надо постепенно, обдуманно, незаметно. Но мне не устоять. Раз уж решился, теперь хочется всего и сразу.
Дома оказываюсь только в двенадцатом часу. На первом этаже уже тишина и мрак. Сестры точно спят, отца и его бесячей Виктории тоже не видно. Минуя холл и проходную гостиную, сразу взлетаю на второй этаж. Стремительно преодолеваю длинный коридор и… застываю у двери Малинки словно долбаный охотничий пес у лисьей норы.
Спит? Возможно…
