— Мы уже заканчиваем, матушка.
Женщина сразу же ушла. Выяснилось, что мы засиделись почти дотемна. Затем был ужин, такой же вкусный, как обед. Я ещё подумал, что, несмотря на плачевное положение семьи, в пропитании они себя не особо стесняли. Что примечательно, ели мы снова только вдвоём. После ужина Дима показал мне теперь уже мою комнату и помог постелить на кровать новое бельё.
— Я заберу свои вещи завтра, а ты пока устраивайся.
После этого он ушёл, аккуратно прикрыв дверь. У меня снова возникло какое-то раздвоение — с одной стороны, чувствовал, что обстановка довольно скромненькая, а с другой — я поверить не мог, что сегодня буду спать в этом удивительном, можно сказать, сказочном месте. Да здесь даже есть радио! Впрочем, включать его на ночь глядя, да ещё в доме, где по-прежнему сохраняется траур, конечно же, не стал. Просто быстро разделся и лёг в постель.
Как же хорошо, что успел посетить баню, да ещё и купил чистое исподнее!
Уснул мгновенно, глупо улыбаясь от ощущения невесомости в мягкой постели и упоения какими-то цветочными запахами чистого белья.
Мне снился совершенно не запомнившийся, но запредельно прекрасный сон, и тем более было странно, что он так резко прервался. Я пару минут пялился в потолок, едва подсвеченный пробивающимся в щель плотных штор светом уличных фонарей. Сердце бешено колотилось, но быстро пришло в норму. Это что, из-за непривычно мягкой постели? Не похоже.
Я снова прикрыл глаза и постарался прислушаться к собственным ощущениям. Помогло. Повеяло какой-то угрозой, при этом я чувствовал, но далёкой и не направленной на меня. Прежний я накрылся бы одеялом с головой и постарался переждать до утра. Но с одной стороны, любопытство толкало узнать, что же происходит, а с другой, возможно, опасность грозила тем, кто меня приютил. До сих пор не понимаю, что заставило Диму пустить ночевать в дом совершенно незнакомого человека, да ещё и разукрашенного синяками, как последний босяк. Но он это сделал, и я впервые в жизни сплю в мягкой постели после сытного ужина из трёх блюд. Так что точно не смогу отсидеться в стороне. Вдруг Диму сейчас мучает какая-то тварь, как та, что присосалась к Даниле? Ощущение угрозы очень похожее. Тогда я спугнул нечисть, может, получится и сейчас?
Не давая собственным трусости и сомнениям одолеть меня, встал, натянул портки и босиком вышел в коридор, благо тут был расстелен ковёр. Угрозой тянуло от дальней части коридора, где располагались спальня Диминой мамы и кабинет покойного отца. Сам он спал в комнате напротив моей. Слева находилась ванная. Ещё одна была в противоположном торце коридора — там, откуда веяло угрозой.
Очень не хотелось идти туда, но при этом не на шутку разошедшееся любопытство чуть ли не волоком тащило к неведомому. На цыпочках, как вор, я прокрался мимо столовой и лестницы, подойдя к расположенным друг напротив друга большим дверям. Я замер между ними, моля Господа о том, чтобы сейчас меня никто не увидел. Выгонят взашей, а мне в этом доме очень нравится, несмотря на все его странности.
Уже думал отправиться обратно, но тут в звенящей тишине за левой дверью кто-то протяжно застонал. Волосы на затылке зашевелились, и меня всего затрясло от странного предчувствия. Это было очень похоже на то, как стонал Данила, только женским голосом. Меня словно притянуло к полотну двери. Я прижался к нему ухом, чтобы расслышать происходящее внутри. Стон так и не повторился, но внезапно появилось ощущение, что ко мне приближается нечто опасное. Не особо контролируя своё тело, я отскочил ближе к туалету, чтобы не оказаться на пути чего-то невидимого, перелетевшего из спальни хозяйки дома в кабинет её покойного мужа.
Коридор освещался тусклой лапочкой у лестницы, но мне бы это и не помогло. Просто всем своим естеством почувствовал, что прямо передо мной что-то пролетело. Что-то запредельно опасное. Можно было бы списать всё на прочитанные вечером книги, многие из которых были жутковатыми, но пережитое ощущалось так ярко, что не отмахнёшься. Меня даже холодом обдало от близости невидимой жути.
Я прислушался к себе и отметил, что, несмотря на пережитое, все опасения куда-то исчезли. Неужели я всё же спугнул нечто терзавшее матушку Димы? В голове воцарился сущий бедлам. Одни мысли подтверждали догадку, а иначе как объяснить внезапно исчезнувший страх? А другие уверяли, что всё это бред и выдумки воспалённого сознания.
В таком вот раздрае я по-прежнему осторожно, на цыпочках вернулся обратно в выделенную мне комнату и забрался в кровать. Уснуть с таким галдежом в голове было невозможно, и я решил воспользоваться единственным отвлекающим средством, имеющимся под рукой, а именно страданиями Софи.
Колбасило бедняжку нещадно, но всё же, несмотря на презрительное отношение ценителей серьёзной литературы к этим книгам, написано увлекательно. Я бы даже сказал, талантливо, так что через какое-то время удалось отрешиться от тревожных и противоречивых мыслей в собственной голове.
