Мне стало очень жаль его и немного стыдно за то, что именно я стал причиной таких переживаний. С другой стороны, вполне возможно, мне удалось отвести от него беду, более страшную, чем смерть матери и перспектива бедности. Я печально улыбнулся и сказал:
— Телефон — это хорошо, но в нашем районе такая роскошь может быть только в околотке, и то не факт. В общем, ты пока готовься к открытию, а я побежал. Закрой и сейф, и кабинет. Ключи держи у себя и не давай матушке, как бы она ни просила.
Задержавшись ещё немного, я написал записку. Уже выскочив из дома, подумал о том, что остался без завтрака. Но мне не привыкать, а дело не терпит отлагательств. До остановки было рукой подать, к тому же туда как раз подъезжал трамвай. Я неплохо изучил карту города с трамвайными маршрутами, так что сориентировался быстро и у здания речного вокзала сошёл, когда солнце ещё толком не поднялось над горизонтом. Утренняя служба наверняка ещё идёт, но это не значит, что можно тормозить. Придётся ещё побегать. Мой путь лежал мимо каменной ограды складского комплекса аж до старых причалов, у которых по утрам частенько рыбачил Андрюха Заяц.
По тропинке между пустырём и оградой складов я двигался с определённой опаской. Рабочий день у биндюжников уже начался, но всё равно был шанс наткнуться на одного из них. Парни они резкие, а репутация у меня после того, как укусил Кирьяна, наверняка не самая лучшая.
Сегодня мне определённо везло — по пути не наткнулся ни на кого агрессивного и застал Андрюху на месте рыбалки. Немного понаблюдал за ним из кустов, которыми поросла вся территория старых причалов. Заяц, получивший своё прозвище за два выдающихся зуба, пожалуй, был единственным человеком из всего проживающего в нашем портале молодняка, не вызывавшим у меня неприязни. Он, как и все, называл меня дурачком, но получалось это как-то сочувственно, что ли. К тому же пару раз шебутной парнишка разгонял малышню, когда она совсем уж теряла берега в издевательствах надо мной.
Я раздражённо дёрнул головой, разгоняя неприятные воспоминания. Они словно всплыли из какого-то страшного сна. Казалось, что это происходило не со мной и совсем в другой жизни. Ладно, хватит сидеть в кустах. Время поджимает. Я вышел на подгнившие доски причала и окликнул паренька:
— Привет, Андрюха.
Заяц резко подскочил, разворачиваясь чуть ли не в воздухе, и тут же в его руке появился заточенный кусок металла, обмотанный бечёвкой в качестве рукояти. Парнишка даже ощерился как кот, которого в подворотне зажали собаки. Я смотрел на Андрюху словно в первый раз. Раньше он казался мне взрослее, что ли, а сейчас я видел пацана, которому вряд ли больше двенадцати. К тому же явно недокормленного, отчего он казался ещё моложе. Но при этом слабым его точно не назовёшь. Пацан умудрялся как-то увиливать от вступления в банду малолеток и держаться особняком. Пару раз его за это били, но после того, как Заяц порезал одного из обидчиков, оставили в покое.
— Дурачок? — удивлённо распахнул глаза паренёк и даже опустил своё оружие, но затем явно вспомнил то, что обо мне говорят на районе, снова ткнул в мою сторону заточенной железякой:
— Не подходи, нечисть, порежу!
— С чего это я нечисть? Хочешь перекрещусь? — изобразил я обиду и тут же осенил себя крестным знамением, но, похоже, не особо убедил накрутившего себя подростка.
— А с того, что ты чуть не загрыз Кирьяна и Бычка.
— Да ладно. Вот прямо-таки загрыз? Их, наверное, уже отпевают, — ехидно сказал я и снова не убедил.
— Ну, не загрыз, так покусал.
— А ты вон тоже шипишь на меня, аки зверь дикий, и ножиком тычешь. Я же тебя нечистью за это не называю. Андрюха, ты не такой глупый, чтобы слушать Кирьяна. Ему соврать, что высморкаться.
— Я-то, вестимо, не глупый, а вот ты чего такой умный стал, а, дурачок?
Наш разговор нравился мне всё меньше и меньше. Особенно тем, что слишком затянулся. Лопухнулся я. Привык свободно болтать с Димкой, вот и выпал из образа дурачка. Ладно, что уж тут поделаешь.
— Если сомневаешься, спроси отца Никодима. Вот прямо сейчас и сбегай. Заодно и записку от меня отнесёшь.
— А с чего это ты распоряжаешься? Я у тебя чай не на посылках.
— А с того, что у меня есть вот это, — в тон ответил я, демонстрируя парню деньгу. — Видишь, серебро меня не жжёт. Какая же я тогда нечисть?
У Андрюхи глаза загорелись, и было от чего. На деньгу он сможет несколько дней кормить и сестру, и мать. Видя его сомнения, я положил на доски под ногами записку и прижал её сверху монетой, а затем отошёл от причала.
— Так что, уговор?
Не только зубы намекали на его прозвище, но и скорость. Пацан сорвался с места, умудрившись на бегу подхватить и монету, и записку. К его чести, пробегая мимо меня, он всё же крикнул:
— Уговор!
Мне тоже оставаться здесь не с руки. Вряд ли парень приведёт с собой охотников на бесноватых, но рисковать всё равно не хочется. Так что я тут же отправился в обратный путь.
