Ну а что я? Откуда мне знать, что делать и как искать опасный предмет, особенно учитывая то, что его здесь может и не быть вовсе. Ладно, обратимся к единственной вещи, которая пока ещё меня не подводила, а именно к логике. Дима говорил, что их жизнь была радостной до недавнего времени, так что…
— Есть ли тут вещи, которые попали в дом незадолго до начала болезни отца?
— Из тех, о которых я точно знаю, только рукописная копия откровений Илиана Страстотерпца, — чуть подумав, ответил мой друг.
— Где она?
— Наверняка в сейфе.
— Ты читал её? — насторожённо спросил я.
— Нет, — отрицательно мотнул головой Дима. — Страстотерпец был совершенно безумен. Даже отец просмотрел книгу просто для интереса. Но планы на неё у меня имеются. Продавать пока не стал — вещь редкая и дорогая. В Пинске такое точно никто не купит. Разве что церковники, но они наверняка потребует её в качестве пожертвования. Это слова отца. Я думал, если нас с матушкой всё же выгонят из дома, заберу книгу с собой в Туров. Продам, чтобы хватило денег устроиться на новом месте.
— Ты можешь открыть сейф?
— Да, я знаю, где отец хранил ключи, — кивнул Дима и тут же пошёл к столу.
Там он провернул какую-то деталь резьбы и открыл потайной ящичек. Я лишь удручённо вздохнул, поражаясь неосмотрительности моего друга. А если бы вместо меня тут стоял кто-то из подручных того зловредного купца? Ладно, теперь-то у него есть друг, который наивностью не страдает. По крайней мере, мне так хочется думать.
Достав из ящика связку ключей, Дима быстро нашёл нужный и отпер сейф. Как только он открыл дверь, у меня появилось такое ощущение, будто вижу перед собой человека, который вот-вот сунет руку в змеиное гнездо.
— Дима, — поспешно сказал я, чем напряг парня, и это хорошо. — Отойди, пожалуйста, от сейфа.
Он насторожённо посмотрел на меня, но всё же послушался. Я с опаской заглянул за приоткрытую дверцу и увидел внутри пустые полки сверху и лежащую в нижнем отделении толстую книгу в кожаном переплёте. Кожа местами потрескалась, а медные пластины креплений покрыла зеленоватая паутина. Вещь явно древняя и, что самое главное, очень непростая. Похоже, мне повезло — первая же догадка оказалась верной. Правда, я не чувствовал ничего сверхъестественного или похожего на пережитый ночью страх, но, как только подумал о том, чтобы взять книгу в руки, меня пробила внезапная дрожь, а ладони тут же вспотели. Даже невольно убрал их за спину. Затем всё же осторожно закрыл массивную дверцу. Повернулся к Диме и сказал, глядя ему прямо в глаза:
— Я, конечно, могу ошибаться, но это оно. Это то, что сгубило твоего отца и сейчас убивает мать.
— Ты уверен? — недоверчиво уточнил мой друг, явно не собираясь отказываться от ценной книги просто так.
— Нет, конечно! — вырвался из меня эмоциональный ответ. — Кто я, по-твоему, бесогон, что ли? Говорю то, что чувствую. Могу ошибаться. А если всё же не ошибаюсь?
— И что теперь делать? — тоже начал яриться парень, пребывая в растерянности, и я его понимал. — Позвать городских бесогонов? Одна такая наивная уже позвала. — Видя моё недоумение, он пояснил: — Со мной в гимназии училась девочка. Ей кто-то подсунул книжицу, в которой было описано, как вызвать демона, который поможет приворожить парня. Её мать нашла книгу и позвала бесогонов. Те перевернули всё в доме вверх тормашками. Даже обои порезали. Девочку упекли в монастырь. А я точно знаю, что она никакая не сатанистка. Просто дура набитая.
— Ну, тогда, может, оставим всё как есть? — с иронией предложил я. — Вдруг повезёт, и ты успеешь продать книгу до того, как твоей матушке станет ещё хуже. Да только как будешь жить дальше, зная, что по твоей вине эта тварь грызёт чью-то православную душу?
Дима застыл с открытым ртом, так и не высказав очередной довод в свою защиту. Да и мне стало не по себе, ведь парень прав. Даже отец Никодим говорил, что бесогоны могут перестараться «от греха подальше». Так, стоп, отец Никодим!
— Дима, — окликнул я всё так же стоящего с полуоткрытым ртом товарища. — Есть вариант. Можно обратиться к отцу Никодиму. Скорее всего, книгу он сожжёт, но точно только после того, как подтвердит, что она представляет угрозу. К тому же не побежит к бесогонам.
— Ты уверен? — оживился мой друг, скорее всего понадеявшись на то, что знающий священник может и сказать, что с книгой всё в порядке.
— Нет, конечно, но я точно знаю, что это лучше, чем продать опасную вещь какому-то бедолаге, взяв на душу тяжкий грех.
Дима снова застыл с открытым ртом. Мелькнула ехидная мысль, что это уже входит у него в привычку, но я тут же отогнал её. Сейчас точно не до шуточек. Затем мой друг поник, словно из него выдернули стержень, и посмотрел на меня с какой-то бесконечной тоской в глазах:
— Наверное, ты прав. Нельзя перекладывать свои беды на чужие плечи. Зови своего попа. Вон можешь воспользоваться телефоном.
