Лишь когда эта фигура выровнялась, я понял, что до этого она словно заглядывала в замочную скважину или же пыталась каким-то образом открыть запертый по моему настоянию замок. Несколько бесконечно долгих мгновений мы смотрели друг на друга, а затем одновременно произошло три вещи — едва уловимое ощущение присутствия опасного духа резко усилилось, тёмная фигура сорвалась с места и на её голове, там, где должны быть глаза, зажглись два голубоватых огонька. Я смотрел на бегущего ко мне человека с буквально пылающим взглядом и сам удивлялся происходящим в моей голове процессам. Сознание словно разделилось на две части — одна самозабвенно зашлась в приступе ужаса, сковывая тело, а вторая деловито выудила кое-что из памяти, где отложилось прочитанное в «Одержимом мире».
«Ырка — ночной дух со светящимися глазами. Вытягивает жизнь их своих жертв. В одержимости является духом-хозяином. Может усыплять или давить ужасом. При трансформации изменяет не только глаза человека, но и пальцы, превращая в когти, так что очень опасен в ближнем бою».
И как только осознал, кто именно явился по наши души, тиски страха, и без того не очень сильные, разжались полностью, так что без проблем получилось вскинуть ружьё и нажать на спусковой крючок. Чуть снова не сорвался в панику, когда услышал просто сухой щелчок. Похоже, в патронах, которые стражники применяли против обычных людей, какой-то умник решил обойтись без защиты капсюлей серебром от сглаза. Злость, которая пугающе часто начала выручать меня в сложных ситуациях, придала сил. Я резко передёрнул затвор и ещё раз нажал на спусковой крючок. Громыхнуло знатно. Пуля хоть и резиновая, но всё же затормозила практически добравшегося до меня бесноватого. Вторая и третья, полетевшие вдогонку, свалили его с ног. Бесноватый, извернувшись на полу, вскочил, но к этому моменту я уже, пусть и не так ловко, как Олег Остапович, успел дозарядиться, и в грудь почти дотянувшейся до меня когтями твари влетел заряд покрытой серебром картечи.
Бесноватый завизжал так сильно, что зазвенело в ушах. Он снова упал и начал корчиться на ковровой дорожке, заливая её кровью. Я дозарядил ещё один патрон с особой картечью, но так и не выстрелил. Внезапно ощущение присутствия духа ослабло, а затем и вовсе исчезло. Затихло и покинутое им тело. С развороченной картечью грудью простому человеку выжить невозможно. Если бы не серебро, ырка, может, и остался бы, не дав носителю умереть.
За спиной щёлкнул замок, но я тут же заорал:
— Сидите в спальнях! Двери не открывать! — Кричал громко, чтобы услышала и тётя Агнес. Затем спохватился и добавил: — Если услышали меня, постучите в дверь!
Из дальнего конца коридора донёсся отчётливый стук. Дима тоже отстучался, предварительно щёлкнув замком. Удивительное ощущение — когда защищаешь близких тебе людей, напрочь уходит страх за свою жизнь. Так что деловито дозарядившись ещё тремя патронами с особой картечью, я спустился в залитый лунным светом читальный зал. Ружьё держал у плеча и старался лихо наводить его на самые подозрительные места с густой тенью. Уверен, со стороны выгляжу совершенно нелепо, и этому тоже ещё предстоит учиться.
Наконец-то добравшись до рубильника у спуска в подвал, я убедился в верности своей догадки и вернул рычаг на прежнее место. Дом тут же залило электрическим светом, и стало намного легче. Правда, тут же навалились мысли о том, что делать дальше.
Без малейшей надежды на успех я подошёл к телефону и набрал номер околотка родного района. Через десяток секунд ответил сонный голос:
— Чаво там стряслось? — Затем человек на другом конце провода проснулся окончательно и ответил по форме: — Околоток Речного района. Дежурный городовой Сенцов. Слушаю вас.
— Здравствуйте. Понимаю, что просьба не ко времени, но не могли бы вы как-то изыскать возможность и передать отцу Никодиму привет от библиотекаря, — пока мой собеседник не начал возмущаться, я поспешил добавить: — Скажите батюшке, что на библиотеку напал бесноватый и нужна его помощь. Тот, кто потрудится доставить эту весть, получит червонец.
Было видно, что городовой собирался-таки мне наговорить нехороших слов, потому что он озадаченно крякнул и тут же уточнил:
— Вы сообщили о происшествии дежурному центрального околотка?
— Да, — на голубом глазу соврал я.
— Хорошо, — буркнул городовой и положил трубку.
Вот и думай теперь, что бы это значило. Хорошо хоть, успел сказать о награде. Уж за червонец он найдёт, кого послать к священнику, правда, не факт, что посланник получит больше серебрушки.
После того как уверил стражника, что уже позвонил в центральный околоток, других вариантов не оставалось. Правда, ещё пару минут выждал, лелея смутную надежду, что это даст мне хоть какую-то фору. Затем взялся за трубку телефона. Ответили мне быстро, выслушали внимательно, тут же пообещали прислать усиленную группу стражников и, что самое неприятное, сообщить о происшествии скорбным братьям.
