Местом тревожного ожидания стала кухня. Они сидели за столом, не притрагиваясь к еде, и просто гипнотизировали тарелки. Первой не выдержала Гаэль. Подскочила, заходила из угла в угол, а потом и вовсе скрылась. Слышно было, как она вышла из дома за дровами. Поленница располагалась с той же стороны, куда выходило чердачное окно, и Флори живо представила, как Гаэль, терзаемая любопытством, прислушивается и приглядывается, надеясь проникнуть в таинство, творящееся в стенах хартрума.
Лучше ей было остаться, чтобы наблюдать, как меняется пространство. Дом постепенно оживал, просыпался от долгого, летаргического сна. Теперь Флори слышала его голос и слабое дыхание, чувствовала едва уловимый аромат миндального масла, свойственный всем безлюдям.
Продолжая подмечать мелкие детали, она отдала свой завтрак Призраку. В тайне от хозяйки Флори начала подкармливать пса и за несколько дней заслужила его доверие. Вначале он не подходил и утробно рычал в ответ, пока его не приманили куском мяса, заставившим предать собачьи принципы. В следующий раз ему перепал ломоть хлеба с топленым маслом, и тогда Призрак усвоил, что получает лакомства в отсутствие хозяйки. За ужином, когда Гаэль отлучилась на минуту, он пришел сам и ткнул мокрым носом руку Флори, выпрашивая угощение.
Это тайное союзничество поддерживало ее, напоминая о Бо, хотя он был намного меньше, чем грозный Призрак.
Когда Гаэль вернулась в дом с охапкой дров для растопки, пес, полакомившись, уже лежал у камина, откуда его прогнала хозяйка. Она выгребла золу, подкинула в огонь свежую порцию поленьев. Раздался треск, и Гаэль, зло ковырнув кочергой в топке, пробормотала:
– Дрова отсырели.
– Это безлюдь. – Флори подняла взгляд к потолку, что являлся оборотной стороной чердачного пола. Она не сомневалась, что звуки, звонкие, похожие на частую дробь, исходят из хартрума.
Гаэль тотчас бросилась наверх. Угнаться за ней было сложно. На лестнице Флори услышала короткий взвизг – то ли испуганный, то ли восхищенный. Ответ открылся ей, когда она заглянула в хартрум. Застыв на пороге, Гаэль завороженно наблюдала за метаниями живой птицы.
Флори не верилось, что это происходит наяву, а если и происходит, то не связано с силой безлюдя, возвращающего к жизни. Возможно, думала она, птица отогрелась. Но разуму никак не удавалось объяснить, как сломанное крыло излечилось за столь короткое время.
Гаэль была потрясена и очарована. То, что считалось невероятным, сбывалось у нее на глазах.
– Ты сделала это, дорогая, – воскликнула она и, поддавшись внезапному порыву, прижала Флори к себе. – У тебя получилось!
За пару дней его отсутствия Делмар обветшал, как старый дом без хозяина. Вернувшись к обязанностям градоначальника, Ризердайн погряз в рутине. Его советник Бейли курсировал между кабинетами, подбрасывая все новые вопросы.
Проблема с продовольствием зрела давно и нагрянула раньше, чем они того ожидали. Бейли беспокоился и суетился, что было совсем не в его характере, однако даже его крепкая выдержка сдалась перед обстоятельствами.
– Мы так и не решили, что делать с закупкой зерна, – сказал он, явившись с охапкой бумаг, предрекающих сложность выбора, который они надеялись отсрочить до весны.
Когда Риз распорядился отправить письмо Хранителю Железного ключа, советник осторожно напомнил ему положение дел:
– Во время штормов опасно перевозить грузы морем. Из-за рисков западники просят слишком много. Выгоднее сотрудничать с восточным Ридо.
Риз был готов сделать что угодно, лишь бы не связываться с Иржи.
– Напишите Шелмоту, – с напором повторил он. – Вдруг за это время что‑то поменялось.
И тут советника настигло внезапное озарение.
– Значит, вы затем и ездили в Пьер-э-Металь? – Теперь, раскрыв его истинные мотивы, он смотрел на Риза с восхищением. – В газетах писали, что…
– Бейли, давай работать, а не читать газеты.
Советник понял намек и исчез за дверью. Какое‑то время его не было слышно, а потом он снова нарисовался в кабинете, чтобы поставить печать на письме и заодно напомнить о грядущей проверке.
Несколько дней подряд побережье Делмара терзали штормы, оставляющие после себя немало разрушений. На этот раз жертвой стихии стал главный порт – пострадал один из доков, принимающий торговые суда, и градоначальник должен был лично оценить ущерб стихии, прежде чем утвердить сметы.
По докам Ризердайн бродил с хмурым видом, и все ошибочно принимали это за суровый настрой. Не мог же он признаться, что дико замерз. Его тело плохо переносило холода, и даже сквозь слои одежды чувствовало липкие лапы зимнего ветра. Пытаясь согреться, он стал встряхивать плечами, и сопровождавшие его люди совсем притихли. За ним следили, как за штормглассом, чтобы предсказать приближение бури, и по большей части Риз корчил мрачное лицо. Возможно, некоторые его побаивались. Хорошо, если так.
