На старой пристани неподалеку от маяка их подобрало торговое судно. Стихийный рынок уже опустел, оставив после себя разный сор, разносимый ветром, и последний из лоточников медленно грузил обратно ящики с фруктами. Очевидно, торговля сегодня не задалась, поэтому он был рад заработать тем, что принял двух пассажиров, невзирая на их сомнительный вид.
Оба побитые и усталые, весь путь они провели в молчании. Не строили планов, не пытались друг друга ободрить, не брались рассуждать, что будет с ними дальше.
Старое судно было таким же нерасторопным, как его владелец, и добралось до Делмара уже к ночи. Их высадили на морском вокзале, где они и расстались, обменявшись лишь парой слов.
Столица никогда не засыпала, и даже в поздний час здесь можно было легко найти транспорт в любую точку города. Рин не спешил, рассчитывая вернуться в имение Олберик, когда все отойдут ко сну, а потому выбрал какую‑то ржавую посудину, что в скорости уступала бревну, дрейфующему на волнах.
Востроглазый шкипер разглядел его синяки в слабом свете фонаря и с пониманием спросил:
– В каком кабаке заварушка?
– Там, у порта, названия не помню, – пробормотал Рин, чтобы поскорее отделаться от словоохотливого попутчика.
– Наверное, опять «Старина Кейп» лютует, – продолжал шкипер уже сам с собой.
Рин понятия не имел, о ком речь, и решил, что это местный забулдыга, известный своими погромами в кабаках. Он едва удержался от признания, что на самом деле здесь приложил руку сам Хранитель Делмарского ключа, которого все привыкли видеть степенным, благоразумным и, как полагается, в белом праздничном кителе.
Вскоре Рин пожалел о том, что так небрежно подошел к выбору судна. Это утлое ржавое корыто качало и подбрасывало на волнах, словно пробку, и весь путь Рина мучили приступы морской болезни. Поглядывая на него, шкипер только посмеивался.
Наконец, они доплыли до охранного поста, предваряющего частные владения Олберик. Рину пришлось долго объясняться и доказывать, что он здесь желанный гость. Когда все разрешилось, шкипера отправили обратно, а Рина сопроводили до причала, где в прошлый раз ждал мажордом. Сегодня ему в одиночку пришлось пробираться в потемках, шагая на свет окон хозяйственного крыла.
Дом спал лишь наполовину. Пока утомленные роскошью господа отдыхали в своих спальнях, прислуга делала черную работу: чистила камины, стирала белье, драила полы и посуду.
Дверь отворила краснощекая женщина в холщовом переднике. Всплеснула руками, заохала и тут же повела его на кухню, где стоял резкий запах уксуса. Рин в своем нынешнем облике был для нее как грязная сковорода, требующая немедленной чистки. Служанка подала теплую воду и полотенце и, пока он умывался, скрутила пару компрессов со льдом. Она вилась вокруг и причитала, в конце каждой фразы добавляя «господин Эверрайн». Фамилия давалась ей с трудом и звучала из ее уст мило, почти как «Эве-ааай».
Переполох, учиненный одной служанкой, долетел до спального крыла и поднял Марту с постели. Через несколько минут она появилась на кухне, завернутая в красный шелк, из-под которого выглядывало кружево ночной сорочки.
– Что случилось?!
– Допустим, на меня напали уличные воры.
Служанка заохала громче, и Марта, чтобы занять ее делом, велела накрыть чайный столик на зимней веранде.
– Я не хочу чай, – возразил Рин, понимая, что они только зазря гоняют служанку.
– Никто тебя и не заставляет, – фыркнула Марта и угрожающе добавила: – пока что.
На миг он представил, как его пытают горячим чаем, чтобы добиться правды. Методы оховцев были куда гуманнее.
– Рассказывай, где тебя так? – уже настойчивее спросила она. – Я переживаю.
Даже если ее признание было искренним, Рин не собирался изливать душу, поэтому просто сказал:
– Я в порядке, – и, сбегая от дальнейших вопросов, поспешил прочь.
Марта за ним не последовала. Думая, что избавился от нее, он поднялся в спальню и с облегчением выдохнул. Ему удалось побыть в одиночестве несколько минут, а потом в дверь постучали. Выждали немного для приличия, а после ворвались в комнату без всякого дозволения.
– А если бы я был раздет? – выпалил он первое, что пришло на ум при виде решительной Марты.
– Я бы зажмурилась, – невозмутимо отозвалась она. – Тебе нужен врачеватель. У тебя голова разбита.
– Мне лучше не появляться в городе.
– Разве я предлагала прогуляться? – Марта вздернула бровь. – Не нужно никуда идти. Господин Сорвейн всегда приезжает на дом. Он семейный врачеватель. Осмотрит тебя и подлатает.
– Подожди-ка. Как ты сказала?
– Осмотрит и подлатает, – повторила она, удивленно приподняв брови.
– Нет, я о фамилии.
– У тебя голова разбита. Ты поэтому так туго соображаешь?
Он пропустил подколку мимо ушей. Куда важнее была догадка, внезапно посетившая его больную голову.
– Помнишь, я спрашивал о господине С.?
Марта кивнула:
– Да, и в тот раз я ответила, что у Олберик много влиятельных знакомых.
– Но, кажется, искать нужно было не среди аристократов! Что тебе известно об этом Сорвейне?
