Флори выждала немного, обдумывая, как поступить. Чтобы выбраться из дома, ей придется противостоять мужчине, а того, кто намного сильнее, лучше не подпускать к себе близко. Она взяла деревянный ковш и наполнила его кипятком из котла.
Перехватив рукоятку покрепче, Флори распахнула дверь и вышла. В коридоре, отделявшем ее от спасительного выхода, появился высокий крепкий мужчина – вылитый костоправ. Руки он держал за спиной, но запах усыпляющего дурмана было не утаить. Значит, вот как за ней собирались «приглядеть». Злость и отчаяние, завладевшее ею в этот момент, рассеяли последние сомнения.
– Отойдите. – Она хотела придать своему голосу твердости, но тот все равно предательски дрогнул, когда ей пришлось повторить свое требование: – Прочь!
Врачеватель сохранял спокойствие и даже попытался с ней заговорить, будто приготовленная для нее тряпица, пропитанная усыпляющим раствором, не изобличала его намерений.
– Не бойся меня. Я хочу помочь.
Флори шагнула навстречу, притворившись, что поверила его лживым словам. Ободренный удачным началом, он продолжил:
– Что с тобой? Тебе нужно какое‑нибудь лекарство или…
– У вас есть мазь от ожогов? – спросила она, сократив расстояние между ними еще наполовину. Теперь их разделяло всего несколько шагов.
– Конечно.
– Это хорошо. Потому что она вам понадобится.
Прежде чем врачеватель успел сообразить, Флори плеснула на него воду, которая не ошпарила, а отпугнула его. Уклоняясь, он отскочил в сторону, ошарашенный ее выпадом, а Флори, воспользовавшись шансом, рванула к двери. Он попытался ее догнать и схватить, за что получил по голове пустым ковшом, треснувшим от удара.
Отбившись, Флори выскочила из дома и бросилась прочь. Бессвязные крики, раздавшиеся вслед, она вначале приняла за ругань и проклятия, а потом, оглянувшись, увидела прыгающий во тьме фонарь. Ее преследовали. Кажется, их было трое. Значит, сердобольная женщина успела привести подмогу.
Флори удалось немного оторваться, но деревенские знали местность намного лучше. Спасаясь от погони, она продралась через заросли терновника, чтобы срезать путь, и неожиданно выскочила к реке. В лунном свете она, широкая и прямая, выглядела как стальной настил, но его крепость была обманчивой, коварно заманивающий на тонкий лед. Флори пробежала вдоль берега, надеясь отыскать мост, и заметила вдалеке темный силуэт водяной мельницы. Там, подумалось ей, должна быть переправа.
Вскоре она добралась до крохотной пристани, разбитой и наполовину утопшей.
Спрятаться было негде. Голый берег полумесяцем очерчивал русло замерзшей реки и лежал как на ладони.
Чувствуя, что сил почти не осталось, Флори свернула к мельнице, где могла укрыться и переждать, пока преследователи, возомнившие себя спасителями заблудшей души, не устанут. Главное, набраться терпения и сидеть тихо, чтобы не выдать себя.
Разбухшие лопасти и каменный желоб, по которому прежде текла вода, обросли острыми сосульками. Нырнув под них, Флори оказалась в темном пространстве, где замерзшие механизмы дремали без работы, и прильнула к стене.
Сердце тяжелым кулаком стучало в груди, горло горело, будто обожженное. Не шевелясь и едва дыша, Флори слышала, как преследовали остановились совсем рядом, чтобы перевести дух и осмотреться. Они направлялись прямиком к мельнице, освещая путь фонарем. Сбежать незамеченной Флори уже не могла. Оставался один путь – к жерновам. К ним вела шаткая лестница, проходящая между механизмов для помола зерна. Флори начала подниматься, цепляясь за перекладины. Разбухшее дерево было покрыто ледяным панцирем, пальто, набравшееся влагой, мертвым грузом висело на плечах. Все играло против нее, а она отчаянно карабкалась наверх. Флори почти добралась до площадки, когда ее нога соскользнула с перекладины, и тело, лишенное опоры, сорвалось вниз.
Во всем необъятном доме Уолтонов был только один кабинет, что сужало поиски до комнаты в конце коридора. Илайн могла пройти все его изгибы и повороты с закрытыми глазами, по памяти, и тем более не нуждалась в лампе.
Ночной мрак лился из стрельчатых окон над лестничным маршем и слабел у двери, очерченной тусклым светом. С первого дня переезда Риз объявил этот дальний угол своим кабинетом, и, если пропадал надолго где‑то в пространстве дома, искать его следовало там.
По своему обыкновению, он сидел за столом, опершись на него локтями и положа подбородок на сцепленные пальцы. Риз не слышал, как отворилась дверь и в комнату проскользнула Илайн. Все, что его увлекало и беспокоило, находилось в его голове. Он заметил ее, только когда она присела на край стола – тень, нависшая над ним.
– Пришла сказать, что уже ночь на дворе. Если ты вдруг не заметил.
Риз бросил рассеянный взгляд на окно, словно проверяя, что его не обманывают, и изобразил удивление. В его мыслях не существовало времени, а потому он никогда за ним не следил. И на этот раз у него было оправдание:
– Флинн прислал письмо.
