Последовательно отмечая точки карте, Илайн пыталась уловить логику его сумбурных перемещений. В замешательстве она подняла взгляд на Риза и с удивлением обнаружила, что география совершенно не занимала его мыслей. Он изучал собственные заметки, сделанные по ходу разговора. В них он пытался найти ответ и, кажется, нашел. Илайн ни с чем не могла спутать его выражение лица, когда к Ризу приходило решение сложной задачи. За этим последовало привычное движение: он потянулся за карандашом и придвинул к себе лист, собираясь что‑то записать. Можно было не вчитываться в слова, поскольку Риз повторял их, бормоча:
– Стена, окно, дверь, стена, стена, пол, потолок. – Он говорил для самого себя, рассуждая и выстраивая в голове четкую схему, с которыми обычно работал. Он замолк, размышляя и постукивая карандашом по столу, а потом заявил: – Стены не хватает. Должен быть восьмой.
– Хочешь сказать, кто‑то строит хартрум? – подхватила Илайн.
Растерянный, Дарт перевел взгляд с нее на Риза, нуждаясь в объяснениях.
– Разве такое возможно? Вы такое делали?
Риз покачала головой.
– Мы – нет. Но я встречал теорию. Над ней последние годы работал Морган Порсо. Мой наставник, – уточнил он для Дарта. – Он считал, что, объединяя силы нескольких хартрумов, можно строить более сильных и сложных безлюдей. Насколько мне известно, до практических опытов дело не дошло, хотя… кажется, я слышал об этом от Моргана, когда навещал его в пансионате.
– Называй вещи своими именами, – вмешалась Илайн. – Это лечебница для душевнобольных.
Риз метнул в нее холодный взгляд-предупреждение.
– Это не делает его сумасшедшим, – твердо заявил он. – Его просто сломила смерть жены. Он стал видеть галлюцинации, и после срыва его определили в лечебницу. Я навещал его и не верил, что такой светлый ум может погаснуть. Морган часто говорил со мной о смерти и жалел, что не успел завершить работу над своим
Илайн ахнула:
– Ты спрашивал его, что это значит? Какую силу он искал в безлюде?
– Тогда я не придал значения его словам. Но взгляните на этот рецепт. – Риз придвинул к ним лист со своими заметками. – Повсюду смерть, трагедии, кровь, тлен…
– Больше похоже на склеп, – заметила она.
– Склеп, где мертвое может стать живым.
– И как это возможно?
– Не знаю. Я не видел его записей. Морган собирался отдать их мне, но не нашел свой рабочий журнал и очень встревожился. Я успокоил его, что вернусь за ними в следующий раз, но… это была наша последняя встреча. Через пару дней он скончался.
– То есть его записи пропали? – спросила Илайн.
Риз пожал плечами:
– Насколько мне известно, с вещами умерших пациентов там не церемонятся и сжигают в топках.
– Но журнал исчез раньше, – вмешался Дарт. Кажется, успокоительное подействовало и вернуло ему способность мыслить ясно. Он повернулся к Ризу и с неожиданной горячностью обратился к нему: – Если твой наставник был в здравом уме и при памяти, он не мог просто потерять ценные наработки. Кто еще знал о них? Кто навещал его, кроме тебя?
– Не буду притворяться, что у меня на все есть ответ. Но я точно знаю, откуда начать поиски.
Место, в котором закончил свои дни Морган Порсо, с виду напоминало особняк благонадежного семейства.
Октагон, увитый плющом, венчался купольной крышей с громоотводом. Перед зданием простиралась широкая лужайка, покрытая бурой травой и окаймленная аккуратно постриженными кустами можжевельника. Даже высокий забор по периметру поддерживал общий добропорядочный образ заведения. Некоторые богачи возводили целые крепости, защищаясь от грабителей и любопытных глаз. Однако эта ограда существовала не для того, чтобы остановить угрозу извне, а, скорее, чтобы не выпустить ее наружу.
Прежде чем попасть на закрытую территорию, им пришлось иметь дело с привратником. Он выписал пропуск на посещение и объяснил, как найти управляющего. Его кабинет располагался сразу у главного входа в корпус для благоразумных и тех, кто не утратил доброй воли, как гласила табличка. Там их встретил беспокойный мужчина с проседью на висках и глазами, полными удивления, которое он тут же поспешил оправдать:
– Нас редко посещают такой компанией. – Он обвел пришедших внимательным, пытливым взглядом, словно вычислял, кто из них троих будущий пациент, а кто лишь сопровождающий. – Вы газетчики? Если кто‑то из родственников пожаловался на нашу работу, то смею заверить, что вы находитесь в образцовом заведении. Лучшем, что есть на юге.
Риз поспешил вмешаться, пока управляющий не довел себя до сердечного приступа, переживая за репутацию пансионата, и объяснил, что они пришли задать пару вопросов о бывшем пациенте. Морган Порсо был заметной фигурой, поэтому управляющий сразу понял, о ком речь, и пригласил сиделку, работавшую в свободном корпусе и посвященную в жизнь пациентов больше, чем кто бы то ни был.
– А я вас помню. – Пожилая женщина в чепце улыбнулась Ризу. – Вы приходили навещать Мор… то есть господина Порсо.
– А кто‑нибудь еще к нему приходил? – спросил он.
